То, что вы послали мне ко дню рождения, я получил. Я вот тут сидел и думал: ни разу за это время вы не позабыли поздравить меня, за двадцать один год то есть. Я вас никогда не забуду. Я эти деньги приберегу, и как выберется случай, куплю себе хорошую выходную сорочку. За два доллара здесь можно приобрести просто очень хорошую, а мне нужно что-нибудь получше на те случаи, когда я хожу с мистером Форрестом в училище. Я сижу в его классе и слушаю, как он рассказывает про всякие книги и поэмы и еще о том, как пишутся письма. У него много опыта прибавилось, как и у всех нас, так что я надеюсь, он приносит пользу этим ребятам. А может, ему только так кажется. Во всяком случае, они приходят чистенькие и опрятные и сидят тихо, — наверное, все-таки слушают. Я ходил туда всего раза четыре, потому что мисс Рейчел по хозяйству нужно то то, то се, и Грейси одна просто не справляется, а тут еще я затеял сад разбить: траву сею, кусты сажаю. Ну, это не беда. Грейнджер знает многое из того, чему там учат. Да, вот еще что важно: насчет Грейси вы ошибаетесь, мисс Хэт. Вы уж меня извините. Она молодая была, когда ушла от меня, но глаза у нее зоркие, и она много что повидать успела. Ей здесь жить нравится, и я ей, по-моему, тоже нравлюсь. Наверное, с самого начала правился, только свет ей хотелось посмотреть. Ведь и я во Франции как-никак побывал.
Роб говорит, что скоро повезет нас в Брэйси на несколько дней. Тогда я смогу свой домик в порядок привести и вас повидать. Вот тогда вы и увидите, врал я вам про Грейси или нет. Своими глазами убедитесь.
Ваш друг,
17 июня 1926 г.
Спасибо за то, что ты так исправно пишешь. Твоя последняя жизнерадостная весточка пришла сегодня утром; радуюсь за тебя, узнав, что, прослужив всего шесть месяцев, ты получил недельный отпуск и рассчитываешь получить еще неделю в августе. Ты, несомненно, угодил кому-то из власть имущих. (Надеюсь, однако, что в число твоих заслуг не входит разоблачение злоупотреблений твоего предшественника: пусть себе помирает спокойно в своем новеньком плимуте.)
И спасибо тебе большое за повторное приглашение побывать у вас. Мне никогда даже в голову не приходило, что я смогу прожить шестнадцать месяцев, не видя тебя, — никто из нас не помышлял о возможности такой длительной разлуки, и по мере ее удлинения нам становится все грустней — но я это все продумала, и, поскольку ты, по-видимому, не можешь понять, почему я все отказываюсь приехать, хочу сказать тебе вот что. Многие из причин, удерживающих меня, действительно связаны с папой — как ты постоянно подчеркиваешь. После того, как он столько лет был несказанно добр ко мне — после того, что он кормил, одевал и опекал нас с тобой, тогда как Форрест сумел устроить жизнь так, что у него не было возможности помогать нам хотя бы чуточку — после всех папиных самоотверженных забот я едва ли отважусь уехать отсюда, при том, что он очень слаб и может умереть в любую минуту. Кое-что я сумела простить себе. Но до конца своих дней не прощу, если вдруг он будет умирать в мучениях и звать Еву, а Евы-то дома не окажется. Ты поймешь, я в этом почти уверена — тут любовь, простая и чистая, и еще благодарность. Вот уже скоро год, как я поняла (после того как ты первый раз съездил, к Форресту), что тебе неведомы ни чувство собственного достоинства, ни страх за другого, по крайней мере, в той форме, в какой понимаю эти чувства я. Впрочем, не буду решать за тебя. Что же касается меня, то именно эти два чувства препятствуют моей поездке к тебе…
Ты имеешь право на объяснение и, поскольку я много думала обо всем этом после твоего отъезда и сообщения о твоем намерении жениться, мне кажется могу тебе объяснить. Прежде не пробовала, потому что воспоминания до сих пор причиняют мне боль, да и к тому же я считала, что тебе все равно. Однако я подозреваю, что ты успел выслушать версии других свидетелей, так что лучше будет, если ты узнаешь правду из первых рук.
