— У него было двадцать лет на то, чтобы воспользоваться моим отсутствием. С начальной школы. Десять уж точно… Ладно, хватит валять дурака. Сколько туда ехать, в этот Астин?
— Сейчас посчитаем. — Патрик придвинул расстеленную на столе карту и стал изучать дороги.
Астин, соседнее королевство, находился, в отличие от Стану, не на равнине, а в горах, правда, не очень высоко, но отдельные его территории лежали выше двух с половиной тысяч метров. Столица Астинар, в дословном переводе «над Астином», располагалась в соответствии со своим названием в самом возвышенном районе королевства, и добирались до нее по горным дорогам, виток за витком поднимавшимся вверх по довольно крутым склонам. По всем прикидкам ехать надо было не менее суток, с ночевкой. Правда, дорога то и дело проходила через большие и малые поселения, так что хлопот с ночлегом и питанием не предполагалось, следовало только увеличить денежную массу, как выразился Патрик, продав пару алмазов. Что Маран ему и поручил.
— А я займусь визитами, — добавил он с тяжким вздохом.
Жилище кара Асуа находилось на окраине Осте и представляло собой нечто среднее между городским и загородным домом. Трехэтажное здание отстояло от улицы на добрую сотню метров, занятых обширным садом, полным пышных кустов с яркими цветами, и напоминало по внешнему виду уже обжитую разведчиками гостиницу — такая же крутая, похожая на готическую крыша, почти того же бледно-желтого цвета черепица, фасад так же отделан разноцветными досками, перемежающимися участками снежно-белой штукатурки, но, подъехав ближе, Дан понял, что строение каменное.
У большого крыльца с широкими ступенями уже поджидал благообразный немолодой слуга в ливрее, видимо, издали заметивший гостей.
— Кар и карисса дома? — спросил Маран.
— Кара нет, он в отъезде, — сообщил слуга, — а карисса дома, но я не знаю, сможет ли она вас принять. У нас беда, господин Маран.
— Что такое?
Слуга поколебался, потом огляделся и тихо сказал:
— Отклонение.
— Даже так, — протянул Маран сочувственно. — Да, я понимаю, что кариссе не до нас. Но я уезжаю и хотел проститься. Спроси, не уделит ли она нам несколько минут.
Слуга вошел в дом, а Маран соскочил со снитта и сказал:
— Что бы это могло значить?
— А ты не знаешь? — удивился Дан, в свою очередь спешившись.
— Откуда?
— Я подумал…
— Послушай, Дан, будь осторожен. Наверняка это нечто общеизвестное. Не задай случайно какого-нибудь невинного вопроса, как ты иногда умеешь.
Дан покраснел.
— А что мне говорить? — спросил он.
— Ничего. Предоставь это мне.
Слуга вернулся, он был не один, его сопровождал мальчик лет пятнадцати.
— Позаботься о сниттах, — велел ему слуга и обратился к Марану: — Карисса примет вас. Пойдемте.
Изнутри дом гостиницу уже не напоминал. Просторный холл с отделанными деревом стенами походил скорее на пиршественный зал королевского дворца, только был чуточку попроще. И, естественно, поменьше. Широкая пологая лестница вела наверх, и Маран уверенно направился к ней, но когда на втором этаже он хотел пройти в дверь напротив, слуга остановил его.
— Карисса в своих покоях, — сказал он, — сюда, пожалуйста.
В комнате, куда провели гостей, никого не было, слуга предложил им сесть и подождать кариссу, а сам удалился.
Дан рассматривал комнату с любопытством. Она, очевидно, служила гостиной или приемной. Ничего похожего на выбеленные стены и потолки обычных городских домов. Впрочем, это помещение тоже было белым, но оно сияло белизной не побелки, а обтягивавшего его шелка снежной чистоты. Мебель белого дерева с позолотой, картины в таких же рамах, кожаные кресла цвета слоновой кости, занавеси молочного цвета парчи с золотым шитьем… Дан вспомнил свой недавний подарок Нике ко дню рождения: кольцо с изумрудом в коробочке, выложенной белым бархатом, на фоне которого изумруд смотрелся особенно красиво… Да, хозяйка этой комнаты знала, что делает… как раз в эту минуту отодвинулся занавес, скрывавший боковую дверь, вошла карисса в густо-фиолетовом платье, и на фоне переливчатого шелка ее красота показалась Дану еще более яркой.
Она протянула Марану руку для поцелуя, Дану просто кивнула в ответ на его поклон и села под картиной, изображавшей женщину, тоже довольно красивую и имевшую явное сходство с кариссой. Заметив, наверно, что оба гостя смотрят на портрет, она сказала с лукавой улыбкой, обращаясь к Марану:
— Я слышала, Горт показал тебе королевское хранилище. Наверняка он не преминул отпустить пару шуток в адрес моей прабабки, которая позировала своему возлюбленному-художнику отнюдь не только для благопристойных семейных портретов.
Дан сообразил, что обнаженная женщина на картине, к которой Горт подвел Марана, и была той прабабкой. Конечно! Одно лицо, понял он, глядя на портрет.
— Красивая женщина, — сказал Маран. — Впрочем, ты далеко превзошла ее, карисса.
— Красотой, возможно, — отозвалась карисса, — но не бесстыдством.
— Бесстыдство не самое необходимое из женских достоинств, — заметил Маран.
— Но бесстыдным достается больше.
— Больше, — согласился Маран. — Но чего?
Карисса засмеялась.
