— Хорошо, — соглашаюсь, но на время. Я обязательно вытяну из него всю информацию. Сейчас пытать и давить не имеет смысла. Такого, как Альварез, просто так не сломаешь. А бесполезными истериками только оттолкнёшь. — Куда мы летим, Алекс?
— На Землю, но только без обид, маленькая. Я выбрал короткий маршрут, поэтому уже через неделю мы будем на месте.
У меня вырывается стон. Протяжный такой, полный обречённости.
— Ну зачем так далеко?! — кажется, этот вопрос я задала вслух, потому что мне тут же поступил незамедлительный ответ.
— Только там мы сможем быть в безопасности. В Аль Хоббена нам не дадут возможности нормально познакомиться... а я не хочу терять единственный шанс, подвернувшийся мне за столько лет томительного ожидания...
После этих слов он сразу же поднимается, всем видом показывая, что разговор и откровения на этом закончены. Я не препятствую, ясно понимая, что бесполезно, но тоже встаю следом.
— Каюта полностью в твоём распоряжении. Никто не посмеет потревожить. О прыжке в гиперпространство ИскИн сообщит заранее, успеешь подготовиться и занять кресло.
— Спасибо, — говорю машинально, особо не задумываясь.
— Общая имперская сеть заблокирована. Если захочешь связаться с родителями или с эль Кортерра, — он с презрением выплёвывает фамилию магистра, — попроси меня, я устрою вам связь по защищённому каналу.
— Хорошо, но не думаю, что это понадобится, — я до сих пор злюсь на всех этих... предателей! Сомневаюсь, что за неделю что-то изменится. Мне необходимо остыть.
Алекс кивает.
— Ты здесь не в плену, маленькая. Ты моя избранная. Все члены команды об этом осведомлены и будут относиться к тебе с уважением. Отдыхай, если что-то понадобится, — он берёт мою руку... а меня словно пронзает разрядом в месте соприкосновения, который тут же распространяется по всему телу. Альварез подносит свой коммуникатор к моему, тот в ответ пиликает. — Мой контакт теперь у тебя есть. В любое время суток, по любым вопросам. Я всегда на связи с тобой.
— Спасибо, Алекс, — у меня будто пластинка заела. Я настолько поражена отношением и откровенностью этого мужчины, что просто стою и киваю, внимая каждому его слову. Надо переварить полученную информацию и отдохнуть, а то голова действительно туго соображает...
Я даже не язвлю и не рычу, что очень удивительно, потому что противоречит моему характеру!
Он отворачивается, делает шаг в сторону двери, но замирает... стоя ко мне спиной, тихо произносит, однако напрягая слух, я всё слышу: — знала бы ты, моя девочка, как я не хочу сейчас уходить...
Альварез стоит ещё несколько секунд, дышит глубоко, отчего его спина в плечах расширяется, а затем, кивнув каким-то своим мыслям, чеканя шаг, покидает каюту.
И что это сейчас было?!
Плюхаюсь на диван, прикрываю глаза и принимаюсь массировать пульсирующие виски. Голова буквально плывёт и раскалывается от урагана мыслей.
А только ли о нём они знали?!
Раз Максимус тоже участвовал в игре «Спрячешь Марию Гарсон — будешь молодцом!», значит, и о нашей с ним связи было известно?!
И эль Кортерра был осведомлён об Альварезе... понимал, как тот выглядит, раз при встрече сразу же признал его.
Теперь я ещё больше их ненавижу! Надоели со своей чрезмерной опекой.
Неужели они думали, что всю жизнь будут решать: с кем мне быть, а с кем нет?
А может, Максимусу они тоже запретили приближаться ко мне?
Зная свою семью, этот вариант имеет место быть. Но тогда, магистр и сам не сильно-то хотел быть со мной, потому что, если бы хотел, сделал всё от себя зависящее. Как Алекс...
— Р-р-р, — ну вот я и вернулась.
Надоели! Все. И каждый.
Мне надо отдохнуть и переключиться, иначе ещё одна мысль и я погружусь в неконтролируемую истерику, а они обычно ничем хорошим никогда не заканчиваются. Как и спонтанные отпуска.
Мария Гарсон
Просидев с закрытыми глазами около получаса, я всё-таки принимаю решение продолжать жить и подстраиваться под свалившиеся на меня обстоятельства.
Отпуск? Отпуск.
Земной?! Ну земной, так земной!
Свежим взглядом осматриваю обстановку помещения.
Всё-таки здесь уютно, и Алекс явно заранее подготовился именно к моему появлению на борту. Цвета, используемые в отделке и мебели, выбраны мои любимые. Он не соврал, когда говорил, что знает обо мне абсолютно всё, потому что даже в мелочах учёл мои предпочтения и желания.
Данный факт можно было бы принять за маниакальное преследование, если бы он не признался, что является избранным и много лет мечтал встретиться со мной. Я умею отличать правду ото лжи, он действительно говорит искренне. Поэтому спишу это на желание быть ближе ко мне, хотя бы так…