Климентина сидела вдали от болтливых компаний, спокойная, бледная. Ее красивое лицо не выражало никаких чувств. Только на глазах блестели слезы. Слава Богу, что Серж не слышал их разговора. В подобной ситуации даже такой рассудительный человек не сумел бы сдержаться.
Опустившись в кресло рядом с подругой, я взяла ее за руку.
– Я тебя не оставлю, – произнесла я твердо.
Барышня с удивлением взглянула на меня.
– Аликс, все мои былые приятельницы и ухажеры окружили Диану и осыпают ее похвалой, а мой адрес шепчут колкости…
– Наплевать мне на них, – отмахнулась я, – никогда не водила дружбы с вашими прислужницами. Они вызывали у меня отвращение! А тугодумные кавалеры, которые любят злословить как злобные старухи, недостойны носить мундир! Им бы халат на вате, чепец и веер в руки.
Свежо было в памяти, как подобные кавалеры, дабы доставить удовольствие своим дамам сыпали насмешками за моей спиной. Хотя боялись, что Константин услышит и вызовет на дуэль. Немудрено, слащавые светские болваны даже не знают, с какой стороны стреляет пистолет. Как им противостоять такому бывалому герою! Ольгу они тоже опасались, после ее насмешек мои обидчики потом долго боялись появляться на людях.
– Спасибо, Аликс, жаль, что вы рассорились с моим братом… Очень жаль, – она вздохнула.
– Но я всегда твой друг! – воскликнула я. – Хочешь, я убью Соколовского мыслью?
– Хочу, но легче не станет… Аликс, открою тайну… Я доверилась этому мерзавцу, не удержалась от близости с ним… Как я могла довериться ему и так низко пасть?!
С огромным трудом я сохранила самообладание. Климентина, которая любила учить морали и не одобряла, что я и Серж не дождались свадьбы, стала любовницей своего сообщника по интригам…
– Забудь, – махнула я рукой, – разве тебе важно мнение ханжей?
– Если брат и отец узнают…
– Ханжи трусливы и не осмелятся болтать в присутствии ваших родственников. А если и узнают, тем хуже для Соколовского.
Климентина пыталась успокоиться. Несмотря на светский провал, желающих пригласить барышню на танцы оказалось достаточно, чтобы заполнить её бальную книжечку. Климентина, улыбаясь, закружилась в вальсах, но огонька в глазах подруги не появилось.
Бал продолжался своим чередом. Я подошла к Ильинскому и Ориновой, поздравить их с удачей.
– Несмотря на успех, чувствую себя неловко, – пожаловалась Диана, – надеюсь, мой дорогой друг не будет часто подвергать меня этим пыткам? – она хитро улыбнулась.
– Мне самому неловко, – развел руками Ильинский, – вчера плевали, сегодня – улыбаются. Чудеса высшего общества. Наверно, так повелось со времен фараонов. Мои извинения, моя милая, за тяжелый вечер…
– Не стоит, – кокетливо ответила Диана, – чертовки приятно утереть нос чванливым болтунам. А платье просто восхитительно, у вас прекрасный вкус.
– Боялся, что мой выбор не придется вам по нраву, – Ильинский смутился.
– Какая милая беседа, – прозвучал голос Соколовского. – Поздравляю, Ильинский. Поздравляю!
Он осушил бокал шампанского.
– Провалитесь к черту, – шепнула я, будучи злой на Соколовского после его предательства.
– О! Малышка Аликс ругается, – хмыкнул он.
– Что вам угодно? – спросил Ильинский, не скрывая раздражения.
– Думаю, наши былые разногласия забыты. Предлагаю перемирие… – произнес Вадим, беря у лакея с подноса еще один бокал.
– Только избавьте от вашего общества, – попросил Ильинский.
– Как вам угодно!
Выпив залпом бокал шампанского, он вдруг пошатнулся. Бокал выскользнул из пальцев и разбился. Соколовский оперся о кресло.
– Темнеет в глазах, – произнес он, сделав несколько шагов вперед. – Тяжело дышать.
Музыка прекратилась, танцующие остановились, взволнованно глядя на Вадима.
Держась за горло, он пошатнулся и упал на бок.
– Прошу всех не сходить с мест, – прозвучал строгий голос Константина. – Доктор Оринов, мне нужна ваша помощь.
Сыщик опустился рядом с Соколовским. Доктор спешно подошел к ним.
– Пульс не прощупывается, – произнес Константин.
– Да… Соколовский мёртв… – произнес доктор Оринов, осмотрев лицо и ощупав артерии на шее умершего.
По залу пронесся тихий ропот.
Мне стало дурно. Ведь недавно я посылала проклятье Соколовскому.
– Не беспокойтесь, Аликс, вы здесь ни при чем, – прозвучал успокаивающий голос графа.
Его рука нежно сжала мою ладонь. Губы графа почти касались моего лица. Не ожидала, что граф явится под конец бала. К счастью, в нашу сторону никто не взглянул. Даже Ростоцкий не сводил взгляда с тела Соколовского…
– Простите, – пробормотала я, оставляя графа.
Я направилась к испуганной Климентине.
– Удивительно, но мне жаль, что Соколовский умер! – поделилась со мной подруга. – Кого мне теперь так ненавидеть?
– Интересно… – только и смогла произнести я в ответ на подобное умозаключение.
Гостям велели разойтись, и мы с Ольгой отправились домой.
Константин и доктор Оринов, конечно, задержались.
