Хотя Соколовский сыграл очень убедительно. Тогда значит, он наговорил грубостей Климентине, дабы обезопасить её от убийцы. Показать публично свое равнодушие. Это многое меняет.
Сегодня вечером должен был состояться музыкальный вечер в одном из интеллектуальных салонов Петербурга, хозяин которого славился своим изысканным вкусом. Я задалась целью привести Климентину, хотя подозревала, что она после недавней светской неудачи не пожелает даже выходить из дому.
Ольга одобрила мою идею, и мы договорились встретиться уже в салоне.
Признаться, я бы сама с удовольствием осталась дома. За окном сыпал снег. Осенние дожди сменились зимними холодами. Меня снег не радовал, в отличие от ребятишек, которые, смеясь, бросали снежки друг в друга. Я поморщилась, кутаясь в меховую накидку. Зимние прогулки на санях я тоже не любила, пока доедешь – промерзнешь. К счастью, дом Климентины был недалеко, и кучер домчал быстро. Мимо пронеслись сани с шумной компанией, среди которой я узнала Соколовского. Он помахал мне рукой.
Константин говорил, что Соколовский рвался принести Климентине свои извинения, а сейчас беззаботно катается с друзьями, даже не думая заглянуть в гости. Я недоумевала от такой внезапной перемены. Неужто струсил и не решился сменить уклад разгульной жизни? А вдруг он приедет именно на музыкальный вечер? Возможно, он именно туда и направлялся! Хотелось верить в лучший исход событий.
Климентину я застала в ее комнате в домашнем платье, растрепанной, с коробкой шоколадных конфет на коленях. Серж Ростоцкий, к моему счастью, уже уехал в странствие.
– Ты забыла, что мы сегодня должны быть в салоне на музыкальном вечере! – воскликнула я. – Мы опоздаем!
– Я не готова составить тебе компанию, – простонала подруга, – надо мной будут насмехаться… Не переживу позора унижений!
– Не позволю никому тебя обидеть! Поехали! Могу предположить, там будет Соколовский…
– Прости? – переспросила Климентина. – Не понимаю… Ты решила вызвать его призрак… Аликс, тогда тем более никуда не желаю ехать! Мертвый Соколовский, наверняка, не лучше живого.
Она, поморщившись, отвернулась.
– Соколовский не умер, – пояснила я.
– Да? – Климентина повернулась ко мне, скорчив гримасу, – Неужели? Какая досада!
Пришлось потратить несколько минут, дабы объяснить ей причину.
– Соколовский нагрубил тебе, дабы избавить опасности. Константин и доктор Оринов могут подтвердить, они тоже будут на вечере! – закончила я. – Собирайся!
Подруга нехотя отложила свою шоколадную трапезу и позвала служанку.
Удивительно, но нам удалось приехать вовремя, гости только съезжались. У входа в зал мы столкнулись с одной из былых прислужниц Климентины.
– Роза в волосах, как вульгарно и буржуазно, – поморщилась она, взглянув на любиму прическу былой подруги.
А ведь еще вчера эти барышни прикололи розы к своим волосам в подражание своей "царице".
– Неужели? – наигранно-слащавым тоном пропела я. – Вчера на балу ваши локоны украшала ярко-красная роза. Но не цветок стал причиной того, что ваша бальная книжечка пополнилась лишь именами седовласых овдовевших помещиков.
Говорила я достаточно громко, чтобы мои слова стали слышны всем проходящим мимо.
Барышня не ожидала услышать от меня столь изощренной насмешки и, не найдя сразу ответа, спешно удалилась, одарив нас презрительным взглядом.
– Браво! – прозвучал голос Ольги, – Аликс, ты переняла мои таланты…
Климентина скуксилась.
– Я не желала приходить, – захныкала она, – всё так унизительно…
– Идем, дорогая, – Ольга взяла ее под руку.
Итак, поддерживая Климентину под руки, мы вошли в зал. Гости еще не расселись по местам.
В комнате я заметила папашу Ростоцкого, который оживленно беседовал с хозяином салона, благообразным обаятельным господином лет пятидесяти.
– Отец! – ахнула Климентина, пятясь назад.
– Да, моя дорогая, сегодня я как Чацкий – с корабля на бал! – воскликнул он, подойдя к нам.
Эта встреча меня тоже напугала, ведь помолвка с его сыном была на грани разрыва, но папаша был весьма дружелюбен.
– Жаль, что вы с моим сыном повздорили. Понимаю, несносный мальчишка, я ему уже задал трепку, – шепнул мне Ростоцкий, – надеюсь, помиритесь, – он подмигнул.
– Отец, не ожидала, – пробормотала барышня.
Мы с Ольгой отступили в сторону.
– Неужто, я пропущу помолвку дочери! – воскликнул он. – О вчерашнем случае осведомлен, это был всего лишь фарс!
– Польщен тем, что объявление о помолвки барышни Ростоцкой прозвучит в моем доме! – подошедший хозяин благодарно склонил голову.
Климентина ответила что-то невнятное и неуверенно улыбнулась.
Сколовский подошел к ним. Лукаво улыбаясь, он протянул руку барышне.
– Помолвка, – пробормотала Климентина, – Но я… Ох, понимаю, только так я могу избавиться от презрения общества после светского провала… Мне нужен статус невесты знатного молодого господина… Соколовский сейчас мое спасение, – прошептала она.
Барышня глубоко вздохнула.
– Но помолвка будет длиться целый год, может, я еще передумаю, – строптиво заметила она.
Вновь презрев приличия, Соколовский поцеловал барышню в губы, не смущаясь присутствия гостей.
