В январе 1930 года кружковцы, хоть и не из голытьбы были, первыми объединились в колхоз, избрав Терентия Семеновича Мальцева полеводом: «Умел хозяйствовать на единоличном наделе, теперь распоряжайся общей нашей землей».
— Понимали: на общей просторнее.
Всякие с той поры годы были, и засушливые, и холодные да дождливые, но ни разу не случалось, чтобы на колхозной этой земле, ему доверенной, не уродился хороший урожай. Ни разу не числился колхоз «Заветы Ленина» в должниках перед государством. Никогда колхозники не оказывались без хлеба: ни до войны, ни в лихую военную годину, ни после нее. В том и его, полевода Мальцева, немалая заслуга.
— Каждую весну, двадцать лет кряду позорили меня за поздний сев, позорили, ругали почище, чем отец, бывало. И каждую осень, тоже все двадцать лет подряд, хвалили за хороший урожай. Я привык к этому, и когда позорили — не особенно печалился, и когда за высокий урожай отмечали — не очень радовался, знал, что весной снова будут позорить, — скажет он, оглядываясь на прожитые годы И добавит: — Но послушать, почему же мы высокий урожай получили, те ругатели не приходили. У них отчеты, им некогда.
Его ругали, а он делал по–своему. Правда, ныне в районах Зауралья и Западной Сибири к позднему севу попривыкли. Однако не все и не всюду.
— Не хватает смелости агрономам? — спросил Терентия Семеновича. Я имел в виду агрономов тех хозяйств, которые вполне могли бы опереться на многолетний опыт своего знаменитого коллеги, однако продолжают сеять ранней весной, вовсе не в лучшие для здешних мест агротехнические сроки, а в худшие. Тем самым неминуемо обрекают себя на недобор урожая, и недобор значительный.
Мальцев помолчал, полистал книгу, прочитал:
— Ум без смелости неподвижен, а смелость без ума опасна.
Подумаем об этом на досуге, а сейчас вспомним: даже специалисты считают, что наилучшее время сева Мальцев определяет по приметам, лишь ему известным, каким–то особым своим чутьем. («Жизнь–то у него вон какая за плечами! Вот и накопил всяких наблюдений. При этом и память имеет удивительную, помнит, как складывались те или иные условия в таком–то году, когда и нас–то еще на свете не было, а как в таком–то»). При этом добавляют: а так как другие агрономы такими навыками не располагают, то пусть уж лучше посеют раньше, чем запоздают. Раньше посеют, раньше и уберут.
Будем же откровенны и договорим до точки: раньше и отчитаются о завершении сева и уборки. Вот и выходит, что так говорят те, для кого куда важнее бумагой отчитаться, а не продукцией. Хоть я и назвал их специалистами, но это скорее специалисты скорых рапортов. Ни практический опыт, ни научно обоснованные доказательства они и в грош не ставят, если они досрочно отрапортовать им мешают. А чтобы опыт и доказательства никого не смущали, всячески стараются и опыт принизить, и доказательства подвергнуть сомнению.
Итак, о доказательствах и опыте.
— Земледельцу, как и шахматисту, много ходов вперед надо продумать. Если он выиграть, конечно, хочет, — начал Мальцев свои доказательства. — А партнер в его игре — сама природа. Каждый раз ведет она свою партию, то повторяя наигранное, знакомое партнеру, то пробуя что–нибудь такое, чего давно не было, испытывая памятливость земледельца. Вспомнишь — значит, правильный ход сделаешь и выиграешь. Природа не разгневается, если ты не вопреки ее законам следовал. Еще Гете писал: «Со всеми дружески ведет она игру, и чем больше у ней выигрывают, тем больше она радуется»
Твой ход, земледелец! Нет, не в его силах управлять погодой. Не знает он, каким будет год. И ни одна служба сказать ему об этом пока не может. Значит, назад надо оглянуться, проанализировать погодные условия прошлых лет, или, как советовал еще Вергилий, «обычай дедовский вызнать и нрав местности каждой». Каких условий было больше в прошлом, таких же условий будет больше и в будущем, — они–то и создают «нрав местности каждой». Вот на вероятности повторения этих условий (наигранных ходов) и приходится строить свою тактику земледельцу.
В районах Зауралья природа любит повторяться жарой в июне. Весь месяц жара и иногда ни одной дождинки.
— Именно в июне и устраивали в старину крестные ходы, чтобы дождя у бога вымолить. Тот поп, который понаблюдательнее, не торопился выводить своих прихожан на молебен в поле, делал это к исходу июня. Предполагал, вот–вот кончится сушь и пойдут дожди. Так чаще всего и случалось. И был за это чтим всеми. А другой без понятия. Ему лишь бы службу справить: авось грянет! Вот бог, ясное дело, и не слышал его. Зачем же мужикам такой поп нужен был?
Итак: губительница урожая — июньская засуха. Повторяется она довольно часто, и никуда от нее не денешься. Она была, она будет напоминать о себе и впредь.
«Мы не знаем необходимости природы в явлениях погоды, и постольку мы неизбежно — рабы погоды. Но, не зная этой необходимости, мы знаем, что она существует», — прочитал и подчеркнул Мальцев в книге В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм».
