— Правильно председатель мыслит, — согласились в Починковском районном управлении сельского хозяйства. Услышал я это согласие и обрадовался: где как, а тут, в Починке, где разработан такой обстоятельный план социально–экономического развития, дело доведут до конца и будут планировать производство товарной продукции, а не гектары. Обрадовался и не уловил какой–то отрешенной иронии в голосе.
— Однако, скажите, нам–то как быть, районщикам?.. Говорите, руководить?… Помогать хозяйствам словом и; делом?.. Все правильно. А вы когда–нибудь были в нашем здании во время составления планов? Почти каждый председатель того же самого требует. Он нам: «Мне скот надо обеспечить кормами, поэтому площадь зерновых уменьшайте». Мы ему: «Не можем». Он нам: «Я же вам говорю, план по производству товарной продукции мы принимаем и выполним его за счет повышения урожайности». Мы ему: «Что хочешь делай, а посевная площадь должна быть вот такой». Он нам: «Хорошо, я отчитаюсь, а посею меньше». Хлопнешь его по плечу: иди. Иди, дорогой наш хозяин земли, ты же знаешь, что и нам, району, точно так же погектарный план доводят, вот мы и разверстываем его…
Спрашивал я у многих председателей: мол, и как же выкручиваетесь? Улыбаются в ответ…
Показывая Лучесу, Сергей Иванович Бизунов проронил однажды такую фразу:
— Как видишь, нечем нам похвалиться. Нет ни одной многоэтажки.
Сказал он это вовсе не для того, чтобы в «отсталости» своей признаться или отослать меня в те хозяйства, где есть эти модные ныне деревенские многоэтажки. Скорее, чтобы в споре с человеком, видевшим многие экспериментальные села, проверить самого себя, свою «линию». Так оно и оказалось. Признался председатель, что отстоял Лучесу от нашествия многоэтажек не без сомнений. Да это и понятно. Будучи расчетливым хозяином, Бизунов не мог не прислушаться к доводам сторонников многоквартирной застройки: жилье в таких домах обходится дешевле. А это такой туз, против которого и выставить–то нечего.
Нельзя сбрасывать со счетов и такую силу, как общественное мнение. Помните, с каким восторгом отзывались еще недавно о деревенских многоэтажках? Едва заходила речь о застройке села, тут же на первый план
выступали многоэтажные дома. Именно они преобладали в проектах, они красовались на газетных и журнальных снимках, в кадрах телевизионных передач, олицетворяя собой не только новь села, но и его будущее. Эта линия поддерживалась и пропагандировалась в первую очередь специалистами, я имею в виду проектировщиков, архитекторов и строителей.
Хорошо, мол, что в домах этих полное благоустройство — как в городе. Да, с этим спорить не приходится — конечно, хорошо, когда быт человека благоустроен.
Хорошо, дескать, что ради этого пошли на скученность домов и теперь в селе нет ни сараев, ни приусадебных участков — чисто. Но… в этом можно бы и усомниться, людей поспрашивать, да и самому подумать, а для этого надо было забыть хоть на время, что ты горожанин и посмотреть на это с точки зрения сельского жителя.
Хорошо, утверждали, что крестьянин отказался от живности и заниматься ею не хочет. Но тут авторам следовало бы уточнить: не хочет или не может? Авторы не сомневались, поэтому уточнять, спрашивать не собирались, так как именно это и выбило бы их из проторенной колеи, а значит, потребовало бы от них добросовестного анализа, физических и нравственных усилий. Нет уж, хорошо, да и все тут. К чему, мол, сомнения и осложнения. Очень хотелось им, чтобы не было сомнений и у жителей этих самых сел, перестроенных на городской лад: живут люди в селе, но ничего сельского нет. Однако это тоже вроде бы хорошо: все, различие ликвидировано.
Радовались и сами новоселы: ни забот, ни хлопот в таком доме, не надо ни топливо заготавливать, ни по хозяйству хлопотать. Как в городе! Отработал в поле или на ферме, вернулся домой и — отдыхай, в телевизор глядючи. Радость эта была понятна — переселялись в дома городского типа не из палат каменных — из завалюх, да и, как правило, не местные жители, а приезжие из дальних деревень, отрезанных бездорожьем, из дальних областей. Так что для них это переселение — ближе к городу, к центру, на пути к которому оказалось не просто свободное жилье, а жилье городского типа, и дают его без всяких там очередей. Нет ни сарая, ни огорода при доме? Ну и что? Зачем на новом–то месте закабалять себя хозяйством? Ну его. Человеку, оторвавшемуся от родной земли и отчего дома, утратившему родственные и соседские связи, не хотелось обретать какие–то новые привязанности. Да и зачем ему, при казенной–то квартире, пускать корни, рвать которые, он это знает по себе, все же тяжко…
И стоят многоквартирные дома — ни кустика, ни былинки вокруг. Как на выгоне, все вытолочено.
