Как видим, безвозвратными в этом случае остаются лишь затраты на коммуникации.
Но тут напрашивается другой вопрос. А нужно ли в селе прокладывать такие же коммуникации, какие есть в городе? Давайте заглянем на несколько лет вперед. Не окажутся ли они через 30–40 лет таким же анахронизмом, как для нас сейчас керосиновая лампа, которая 40 лет назад освещала многие наши избы? Скорее всего, так и случится. Уже сейчас не только в городах, но и в некоторых селах газовые плиты вытесняются электрическими, в домах ставятся водяные котлы с электрообогревом, и уже сейчас довольно экономичные.
Недавно председатель колхоза со Львовщины не без гордости рассказывал, что никогда не поменяет свой дом в селе на городскую квартиру: и просторно, и ванна, туалет есть, потолки выше, отопление — электрическое. Нужна вода — нажал на кнопку, и вода есть. В ванну пошел — тоже электричество воду нагреет. Из дома выйдешь — сад. Так что все бытовые вопросы решены лучше, чем в городе.
Не к тому ли идет, что через несколько лет, когда подключим к дому единый энерговвод, электроэнергия «отменит» все эти тепло– и прочие трассы? Значит, не будет тогда иметь никакого значения даже самое сверхпросторное расположение домов.
Но это будет через несколько лет. А что делать сейчас?
Ответ на этот вопрос дает сама жизнь. Уже сегодня во многих селах можно встретить «буровых дел мастеров», подряжающихся пробивать скважины во дворах, а то и прямо в доме. До самых дальних сибирских деревень уже дошли эти мастера. Не только пески и глины проходят бурами они, но и вечную мерзлоту пронзают. В Баяндаевском районе Иркутской области (это один из самых холодных районов Сибири, здесь холоднее, чем в зоне БАМа) я заехал в село Васильевск, зашел к председателю колхоза. Слышу, рокочет бензопила в огороде за двором.
— Скважину бурят, — ответил Александр Васильевич Перевалов.
— Работники комбината бытового обслуживания?
— Нет, — отвечает, — частники предлагают свои услуги.
Подхожу к мастеру, спрашиваю, сколько возьмет за работу. Мастер оказался человеком открытым, словоохотливым, и мы разговорились. Дешевле двухсот рублей, как он сказал, делать скважину не возьмется, потому что вечную мерзлоту пробивать надо, а она хуже плитняка, под которым и залегает водоносный слой. Это восемь — десять метров. Значит, трубу надо иметь на один–два метра больше, чтобы вывод был с краном. Насос ставит электрический, но чаще ручной, собственной работы. И показал мне его. Действительно, самоделка из труб разного сечения, любой слесарь может сделать в любой колхозной мастерской.
Потом я спросил председателя про надежность такого сооружения.
— А можно сказать, вечное: трубы не разморозятся, улицы не надо перекапывать, чтобы водопровод проложить, не надо и водонапорную башню сооружать.
— И дешево, — добавил я.
— Если бы это дело организация какая–нибудь взяла в свои руки, то еще дешевле обходилось бы, рублей пятьдесят на двор.
Итак, вода есть. Есть газ в баллонах, подвоз которых наладить легче и дешевле, чем тянуть сеть. Есть водонагревательные колонки, которые охотно покупают сельские жители, когда они есть в продаже. Во всяком случае, наладить производство таких колонок и небольших электронасосов опять же дешевле, чем снимать с родных мест жителей тех сел, которые пусть и утратили свое экономическое значение, но могли бы существовать еще многие десятилетия.
— И даже дешевле самых коротких инженерных коммуникаций, — уточнил Александр Васильевич Перевалов, отдавший немало сил, чтобы село Васильевск, дальше которого тайга на сотни километров, и без многоэтажек было уютным и устроенным.
Наши с ним мнения на этот счет совпадали: нет, не перспективно стремиться делать все как в городе, без учета специфики села, в котором труд, быт, культура, общение иные, чем в городе. Не хуже, в данном случае, а именно иные. И чтобы по уровню жизни оно не отличалось от города и даже имело преимущества, вовсе не нужно слепо переносить городские атрибуты.
Однако любой честный человек, отстаивая ту или иную позицию, должен сомневаться в своей правоте, а сомневаясь, вдумчиво выслушивать доводы «за» и «против». И анализировать, искать. Вот поэтому, отстаивая усадебную застройку, я при каждой поездке — на Украину ли ехал, или в Белоруссию, в Сибирь или в районы российского Нечерноземья, — стремился попасть в село экспериментальной застройки: вдруг да где–нибудь увижу такое, в котором и многоэтажки вписались не только в пейзаж, но и в сельский быт. Так что показательных сел видел немало, в том числе и знаменитых, но знакомство с жизнью в них все больше укрепляло меня в убеждении: человек без подворья — что дерево без корней
Спросил я у местного шофера, который вез меня из райцентра в экспериментальное село, чем, по его мнению, отличается оно от обычного.
— Тем, что в нем никто ничего для себя не делает, — ответил он с усмешкой. И добавил: — Говорят, больше таких сел строить не будут
— Это кто же говорил? — Подобное утверждение я уже слышал, бывая в некоторых других похожих селах, однако толкового ответа так и не добился.
