Позвонил, договорился, пришел на кафедру гидробиологии, которой он заведует, — и попал, как мне сначала показалось, в какую–то нескончаемую толчею, напомнившую мне почему–то улей, когда одни пчелы в леток стремятся, другие из него летят. Быстро, сосредоточенно, ни на минуту не задерживаясь. Студенты, лаборанты, преподаватели. И все к нему, к профессору, без доклада секретарши, которая едва успевала соединять его по телефону то с одним, то с другим понадобившимся по делу человеком.
— Совещание? — спросил я, потому что назначенное время встречи уже подошло, а толчея не прекращалась.
— Нет, — ответила секретарша, — кто с чем. — И посоветовала заходить, потому что конца–края этому все равно не будет.
Тут и сам профессор в двери появился. Обо мне, должно быть, вспомнил. А он…
— Таня, Виктор, заходите… — Увидел меня и тоже зазвал. А в кабинете и без Тани, Виктора и меня несколько человек спорили о чем–то. Профессор присел к круглому столику посреди комнаты и меня к нему же пригласил.
— Пусть они пока спорят, а мы тем временем поговорим с вами.
Это, как оказалось, устраивало всех, потому что в ходе нашей беседы профессор, извиняясь, короткой репликой вносил ясность в продолжавшееся обсуждение. В свою очередь и те, кто тут был, кто еще входил, успевали вставить какую–нибудь фразу в наш разговор, в ответ на которую профессор или соглашался, или категорически возражал.
Исподволь я начал осваиваться в этой непривычной для меня обстановке, где никакого чинопочитания, где студент мог высказать любое мнение, даже противоположное мнению именитого учёного, и того это нисколько не раздражало, как не смущало и студента.
— Элементарный пример экологической нашей неграмотности, — опередив профессора, ответил молодой человек, когда я рассказал о случае на бахче. — Отсюда и ошибки поведения.
— Вовсе даже не элементарный, — улыбнулся профессор. — Очень интересный пример…
Я уже знал, что при разработке глобальных вопросов будущего биосферы ученые МГУ поставили перед собой вполне конкретные задачи: отыскать, учесть, а затем и устранить нежелательные последствия деятельности человека в биосфере, те последствия, которые вызваны ошибками его поведения. Прочитал я это и подумал: значит, все последствия ученые связывают с поведением человека? Спросил тут же об этом.
— Да, — подтвердил профессор, — все последствия, от незначительных до глобальных, — это ошибки нашего поведения. Многие из них — по экологической неграмотности. Об этом и пример ваш.
Я высказал сомнение: в «боях» с грачами принимали активное участие и агрономы, то есть специалисты, знакомые с естественными науками.
— Плохие они специалисты, если не знакомы с основами охраны природы, — возразил Вадим Дмитриевич. — А не знакомы потому, что преподавание такого курса во многих учебных заведениях еще не ведется, а если и ведется, то не на всех факультетах, хотя и есть по этому поводу специальные постановления.
— Может, нет программы? — я вспомнил разговор с учителем, который сетовал на то, что на пришкольных участках, в ученических бригадах и школьных лесничествах учат лишь выращивать ту или иную культуру. Неплохо учат. Но чисто профессиональных навыков в этом деле мало, нужно еще привить человеку экологическую этику, воспитать в нем прочное чувство нерасторжимой связи с природой и ответственности перед ней. А вот этого–то в учебниках почти нет…
— Наш научный совет уже давно разработал вузовскую программу обучения и рекомендации к ней. Но… даже в нашем университете воспользовались ими всего два–три факультета. По старинке считаем: учить этому агрономов, лесоводов, мелиораторов нечего, они в вопросах природопользования и без того грамотные. А учить специалистов инженерного профиля — и вовсе надобности нет, они прямо не связаны с природой…
— Тоже ошибки поведения?
— Да, конечно…
Через несколько дней после этой беседы я прочитаю в материалах состоявшейся в нашей стране Межправительственной конференции по образованию в области окружающей среды такие слова:
«Дальнейшее развитие экономики, науки и культуры не может осуществляться без учета последствий влияния человека на природу. И понятно, что воспитание бережного, внимательного отношения к окружающей среде, расширение знаний и навыков, необходимых для ее охраны и ее улучшения, должны стать неотъемлемой частью общей системы просвещения, подготовки кадров».
Прочитаю и подумаю: как эти слова перекликаются с теми, которые я слышал в кабинете ученого!
— Без такого всеобщего просвещения и образования, — сказал тогда профессор, — даже специалист, имеющий дело с природой, похож на школьника, которому привили лишь профессиональные навыки.
