Прикрыв за собой калитку, Карианна в тишине синей ночи отправилась восвояси.
— Надо же, не боится одна возвращаться ночью домой, — сказал кто-то рядом, на тротуаре.
Карианна вздрогнула, потом разглядела, кто это, и, насупившись, стиснув зубы, продолжала идти вперед.
— Ах, как торопится, — продолжал голос, вздохнув. — Но от меня, сама знаешь, отделаться нелегко.
— Хотя и возможно, — подхватила Карианна. — Я уже много лет не видела твоей мерзкой рожи.
— Ты просто держалась в рамках, — закивали ей с тротуара. — Только за все нужно платить. И тебе это прекрасно известно.
— Подумаешь, стишок! — отозвалась Карианна. — Стоит ли поднимать шум из-за такой ерунды?
— Уговор дороже денег, — заметил он. — Можешь по крайней мере уделить мне несколько минут для беседы.
Они уже вошли в парк, и Карианна остановилась под фонарем и посмотрела вниз, на того, с кем разговаривала.
— Тогда давай побудем здесь, на свету.
— Неужели боишься темноты? — спросил он. — А ведь, кажется, ты из тех, что умеют отбиваться руками и ногами.
— Я приберегаю такие меры на крайний случай, — сказала она и села на траву.
— Ну и ладно, — покладисто проговорил он. — Здесь так здесь. Ясно, что ты предпочитаешь не тащить меня домой к своему хахалю.
Он стоял перед Карианной, косматый и сгорбленный, росточком ей до колен, и сверкал своими желтыми глазами, похожими на две золотые монетки. От него исходил специфический запах, она не могла разобрать какой.
— Ты даже не понимаешь, что натворила в этот раз, — сказал он и, задрав ногу, почесал подошву.
Карианна никогда не видела его обутым.
— Ничего я такого не натворила, — отвечала она. — Подумаешь, ушла пораньше из гостей. Что тут такого?
— Ты заколдовала четырех Мовинкелов, одного Лёве, одну Стеен и одного Магнуса, заманила их души в гору Пиннерудберга, — объяснил он.
— Магнуса? — удивилась она. — Я про Бьёрна ничего не говорила.
— Одно дело — говорила, а другое — думала, — сказал он. — Чем же они тебе не угодили, эти Мовинкелы? И разве это честно-благородно — оставить их до конца жизни мыкаться без души?
— Невелика беда, — заметила Карианна. — Она им была только в тягость.
— Очень возможно, — согласился он. — Но как бы у тебя ни болели зубы, это не значит, что они тебе никогда больше не пригодятся. А в Пиннерудберге от этих семи душ никакого проку.
— Зато и вреда тоже никакого, — отвечала она.
— Ну что ты такое говоришь, — вздохнул он, усаживаясь напротив Карианны по-турецки. — Если у тебя потерялась душа, ты будешь всю жизнь не находить себе места и, сам того не ведая, искать ее.
— Что-что, а это я испытала на собственной шкуре, — сказала Карианна. — Только Лёве и Мовинкелы сделаны из другого теста, они не такие чувствительные.
— Ну конечно, одна ты у нас особенная, а у других, ты считаешь, и кровь не пойдет, если они порежутся.
— Все себя считают особенными, — отозвалась Карианна. — А вообще что с тобой сегодня? Раньше ты не отличался такой щепетильностью.
— Семь душ есть семь душ, — сказал он. — Слишком за многое придется платить.
— Да не семь их было, — возразила она. — Про Бьёрна я ничего не говорила.
— Не говорила так не говорила, — раздраженно пробурчал он. — Значит, скоро скажешь.
— Типун тебе на язык! Я и не думала колдовать про него!
— Ах, я забыл, ты же собираешься за него замуж, — съязвил гном. — Плодить крошек магнусов, не так ли?
— Так это или не так, только с Бьёрном никакой ворожбы не требуется, — сказала она. — Мы оба взрослые, самостоятельные люди.
— Это тебе так кажется, — отозвался чертенок. — А если ты от него съедешь, что будет тогда?
— А что будет? — повторила она. — Ничего не будет. Неужели он вдруг переменится? Мое отношение к себе он и теперь знает. А друзьями мы в любом случае останемся.
— Нет, ты явно не в себе. Ни одна здравомыслящая девушка не стала бы упускать Бьёрна Магнуса.
— Я не стремлюсь в архитекторши, — сказала Карианна.
— Добро бы речь шла только о деньгах, — продолжал бесенок. — В архитекторши, не в архитекторши! Не ты ли собиралась стать дизайнером по интерьеру? Кажется, вы договаривались о чем-то в этом роде? И крышу над головой не мешает иметь… Ну ладно, я сейчас не об этом. Я о любви. Тебе нужно хорошенько все взвесить, Карианна.
— О любви… А кому придется расплачиваться за эту любовь?
— Расплачиваться так или иначе приходится всем. А тут тебе идет в руки первоклассный товар… Бьёрн же и красавец, и обходительный, и умница, если верить тому, что о нем рассказывают. Где ты, спрашивается, найдешь себе лучшую пару?
— А я думала, ты про любовь…
