Лонгин, одетый скромным путешественником, прибился к торговому каравану и вскоре оказался в финикийском Триполисе. В ожидании дальнейших судеб в гавани теснились торговые суда, готовые отправиться в разные концы мира. За умеренную плату грек договорился с владельцем судна, бравшего груз до Италии, и вскоре увидел древние стены Рима, некоторые из которых заметно обветшали и угрожали падением. По прибытии узнал об отсутствии императора, оставалось ждать. Он снял жильё, сменил одежду и занялся поиском старых знакомых.
Лонгин вспомнил, что в Риме существует школа для молодых философов, основанная Плотиным. Он долгое время работал в Александрийской библиотеке в Египте, где Лонгин познакомился с его неоплатонизмом. Было бы неплохо сообщить старику о некоторых нестыковках в трудах. Например, трудно представить, как человек, одержимый верой и покорностью судьбе, сознающий бессилие перед лицом Создателя, в то же время может разобраться в земной жизни и сделать что-либо по своему усмотрению. Почему Плотин совмещает в учении толкования древних законов с новыми установлениями и правилами жизни и логикой Аристотеля, позволяющей любое явление и любую мысль разделить на составляющие части, разложить по полочкам и обо всем в мире иметь собственное мнение?
Школу Плотина удалось отыскать не сразу. Прохожие на улицах, к кому обращался Лонгин, с недоумением и даже опаской выслушивали его. День клонился к закату, когда прилично одетый молодой человек подсказал дорогу.
Небольшое кирпичное здание без штукатурки; на входе две полуколонны; черепица на кровле. Небрежно одетый в хламиду раб на входе, расспросив гостя, повёл к начальнику школы. В полнотелом мужчине средних лет с одутловатым лицом Лонгин неожиданно узнал… своего ученика по афинской школе.
— Друг Порфирий, ты ли это? — радостно воскликнул он. На то, что это действительно был Порфирий, указывали его оттопыренные уши и большая рыжая борода.
Порфирий тоже обрадовался встрече — сколько лет прошло! — и после взаимных приветствий рассказал о Плотине, что знал: „…Из Александрии стареющий философ отправился в Рим с целью увлечь молодых римлян познанием своей философской религии. Но школа обрела известность после того, как неоплатонизмом увлеклась гречанка Солонина, супруга императора Галлиена. От Учителя она прониклась идеей триады „Единое — Ум — Душа“.
…Над миром царит единый, неизреченный и непредставимый Бог — Благо — Единое. Но на низкой ступени, на стадии Ума, Единое разбивается на множество идей; а в совокупности эти идеи есть Единое. Отражение мира Ума в мир чувств образует мир Души. Именно в этом мире существуют люди. Но не только люди существуют в мире Души. Неоплатонизм различает также животных, астральных существ и даже демонов. Каждому из этих существ отводится в мироздании своя область, своя сфера…
Но не знакомство с новым учением дало повод для покровительства императрицы старому философу, родившемуся в одной из старейших христианских общин в Египте. До замужества Салонина носила имя Хрисогона, с греческого „Златорождённая“, согласно мифу о Персее, сыну Данаи, зачатому от „Золотого дождя“, в который обратился Зевс.
— Императрица, имя твоё означает „Христос“, освящённое словом „Хрис“, или „Крест“!
Солонина была очарована добрым характером мудреца, искренностью убеждений. Стала его ученицей, смиренно слушала и сопереживала, когда он клеймил господство римлян над рабами, осуждал людей, развращённых роскошью и вседозволенностью, не переставая напоминать о существовании Души. Сам избегал низменных соблазнов, не ел мяса и не ходил в бани, заменив обмывания водой ежедневным растиранием оливковым маслом.
Однажды в беседе с Солониной Плотин признался, что имеет одну, на его взгляд, неосуществимую мечту — построить особый город Платонополь, где будут жить „свободные философы, без обременения законами, придуманными людьми…“
При этих словах Порфирия Лонгин перебил его:
— Как задумал Платон?
— Согласен. Только у Платона это было в мечтах, а моему Учителю удалось начать его дело.
— Каким образом, Порфирий? — Лонгин почти взмолился. — Не томи!
Порфирий причмокнул губами, вспоминая:
— Салонина убедила супруга поддержать философа. Выделили пустошь для устройства города, куда особым указом разрешалось поселяться свободнорожденным гражданам, жить по законам „философского братства“. По распоряжению императора из казны выделили деньги, необходимые первым поселенцам для выживания.
— Странно, — удивился Лонгин, — я ничего не слышал о Платонополе под Римом. Я в нетерпении! Что дальше? Хочу поехать к Плотину, всё увидеть своим глазами!
— Не получится, увы! — печально произнёс Порфирий — Во-первых, это место далеко от Рима, в провинции Кампания. Но главное, нет города и, наверное, уже не будет!
