— Император, Пальмира признаёт Рим не господином, а старшим другом и союзником. У пальмирцев и римлян общий враг — персы. Царица Зенобия продолжает дело своего мужа, а к царю Оденату у Рима не возникало претензий. А если говорить о царице Зенобии, жители Пальмиры уверены в том, что мир на Востоке сохраняется только благодаря её усилиям.
Аврелиан слушал грека и удивлялся, что сам терпит дерзости. Но решил вывести Лонгина на ещё большую откровенность:
— Я рад, что в Пальмире любят Зенобию. Хочу знать, почему.
Вопрос озадачил Лонгина, но пришлось отвечать:
— Пальмирцы любили царя Одената. После его смерти они перенесли свою любовь на царицу Зенобию, поскольку знали, что она была рядом с мужем даже в походах и сражениях. С тех пор как осталась вдовой, ведёт целомудренную жизнь и не даёт повода к осуждению. Ходят слухи, она легла в постель с мужем один раз — в день свадьбы, и только ради зачатия наследника.
Лонгину показались недостаточными свои слова и он решил поразить императора:
— Красивая женщина с глазами, в которых горит необыкновенный пламень. Я видел её в схватке с персами — бесстрашная женщина! Она обладает цепким умом и холодной расчётливостью, которые иной раз больше, чем у любого мужчины. Люди видят в ней деву-воительницу Афину Палладу, которая для греков богиня мудрости, военной стратегии и тактики.
Аврелиан усмехнулся:
— Если я правильно понял, Зенобия мало похожа на женщин, которым царский престол даёт повод для спокойной жизни. У твоей царицы неженские планы! Разве она не понимает, что интересы Пальмиры в её руках могут столкнуться с интересами Рима?
Неожиданно он приподнялся с ложа и произнёс тоном, не терпящим возражений:
— Слушай, Лонгин, предлагаю тебе дружбу. Взамен давай царице такие советы, чтобы она не вредила Риму. Всего лишь! Воевать с женщиной не пристало мне, но предательства интересов Рима не потерплю! За усердие твоё позволю тебе открыть в Риме философскую школу Будешь учить молодёжь философии и ораторскому искусству.
Лонгин с готовностью ответил:
— Исполню, как велишь, император!
Едва заря позолотила верхушки дальних холмов, безмолвная долина наполнилась счастливым птичьим гомоном. Чуть позднее солнечные лучики осторожно тронули ткань походных шатров, устроенных у ручья, воды которого с серебристым перезвоном истекали в своём вековом русле. С каждым мгновением прогретая земля расставалась с остатками ночной прохлады, безропотно готовясь к предстоящему жаркому испытанию. У шатров засуетились люди. Оживляя уголья в кострах, в бронзовых котлах грели завтрак и кипяток для бодрящего чая… Солнце торопило людей, призывая скорее приступить к охоте. Ради неё они оказались в столь удалённом от Пальмиры месте.
Солнце не оставило без внимания и деревянные насесты, где сидели крупные красивые птицы. От яркого света они не щурились, поскольку на головах у всех были кожаные клобучки, закрывающие глаза. По оперению, размерам и горделивой посадке угадывались самые ценные соколы —
Зенобия вышла из своего шатра, укрытого полотнищем верблюжьей шерсти. На ней были удобные для всадника шаровары, сверху накидка с капюшоном —
Царица легко взлетела в седло — охотничье, без спинки и передней луки; приняла своего балабана на перчатку из мягкой кожи. Мелодично звякнули серебряные бубенцы на лапках — вещь полезная, помогает, если драгоценная птица вдруг потеряется в густой траве. Вместе с Зенобией на охоту отправлялись трое всадников; слуги подали каждому по соколу.
Царица тронула жеребца в бока, хотя он давно в нетерпении бороздил землю копытом и ронял с розовых губ пену. Соколиная охота началась…
Всадники неспешно передвигались по степи, придерживая на правой руке ловчих птиц, пока ещё "незрячих" — в клобучках, чтобы не пугались и не беспокоились. Выслеживание добычи — не их удел, а хозяев, которые сейчас зорко высматривали живность, достойную стать целью пернатого охотника.
Неожиданно чуть ли не из-под копыт коня Зенобии выскочил… заяц. В надежде остаться незамеченным зверёк до последнего отсиживался в укрытии под кустиком. Но не выдержал, стремительно покатился к ближайшим спасительным зарослям.
Царицу заяц как добыча не интересовал. Она махнула рукой, разрешая своим спутникам развлечься… Один сдернул клобучок с головы своего сокола, резко подкинул его вверх. Птица в полёте заметила зайца и, выправив крылья под правильным углом, устремилась в погоню — вот-вот настигнет жертву! В последний момент бывалый в подобных переделках заяц резко рванул в сторону, а сокол, готовый вцепиться в его спину цепкими когтями, промахнулся… Пернатый охотник пронёсся мимо, и заяц благополучно нырнул в глубь колючего кустарника.
