За эти и другие способности мудреца почитал император Септимий Север, установил его статую в Галерее божеств в Пантеоне. Знал его император Каракалла, почтивший Аполлония отдельной часовней. Веспасиан, Тит и Нерва принимали странствующего философа, дорожили дружбой с ним… А Нерон и Домициан смотрели на него со страхом…
Как нередко бывает, среди жителей Тиана имелись люди, кто с нетерпением ожидал прихода римлян. Были и такие, к кому в души закрался страх, а также нежелание рисковать жизнью или терпеть лишения во время осады. Возможно, по одной из таких причин из осаждённого города сбежал знатный горожанин Гераклам-мон. Он указал римлянам место, удачное для обстрела города глиняными амфорами с "жидким греческим огнём". Пожар охватил здания за стенами Тиана, и в этот момент в сияющих на солнце золотых доспехах перед воротами города появился Аврелиан на коне. Потрясая мечом, он призвал войско на штурм. Дух сопротивления у тианцев оказался сломленным, и они добровольно впустили римских воинов.
Тиан пал. Всех жителей ожидала неминуемая гибель. Погасив остатки вооруженного сопротивления на улицах, воины ожидали обещанного приказа императора, позволяющего им безнаказанно грабить и убивать мирных жителей. Однако этого не произошло…
За день до штурма города Аврелиан удалился в походную палатку. От усталости валился с ног. Прилёг на раскладную кровать, с которой не расставался уже лет десять. Среди ночи услышал, как кто-то зовёт его по имени… Открыл глаза и увидел седовласого старца, тщедушного телом, в грубой дорожной хламиде. Старец стоял напротив кровати, опираясь на узловатый посох и блистал, словно облитый лунным светом…
Император не ощущал тревоги и страха, что позволило хорошо рассмотреть ночного "гостя": он отметил благообразную внешность, мудрое спокойствие в глазах.
Аврелиан спросил:
— Кто ты?
Я сын Бога, — ответил старец почти обездвиженными бледными губами.
Аврелиан осмелел и спросил ещё:
— Почему ты так себя называешь? У тебя же есть имя.
— Каждый человек, который добр, имеет право так называться. А имя моё Аполлоний, получил его от солнечного бога Аполлона. Когда был молод, я посетил Дельфы, услышал оракул Аполлона, где он велел мне посетить страны, где живут мудрецы, обладающие глубокими знаниями и магией. Назвал такие страны. По воле Аполлона пешком, верхом и на слонах, на верблюдах я прошёл пустыни, пересёк реки и горы, пока добрался в Индию и Тибет.
Неожиданно старец прервал речь и пристально посмотрел на Аврелиана и спросил:
— О чём ты молишь своих богов?
— Император обязан молить богов о победах над врагами Рима. О чём ещё?
— Не о том просишь. Войны приносят всем народам великие беды, а нужно, чтобы в мире воцарилась справедливость. Муравьи, найдя сироп, зовут к себе товарищей к пиршеству. Они забоятся друг о друге, они счастливы, когда им удаётся делиться своими крохами. Так должны поступать и люди.
У Аврелиана исчезло ощущение нереальности происходящего. Ему показалось, что с ним разговаривает не призрак, а живой Аполлоний… Он строго произнёс:
— Я поверю, что ты Аполлоний, мудрец и чудотворец из Тиана. Но тогда ответь императору, какая причина заставила тебя посетить меня в столь поздний час и в таком не подходящем для беседы месте?
Старец спокойно ответил:
— Не думай, что, поднимаясь на вершину самой высокой горы, ты оказываешься ближе к своим богам. Ты остаёшься человеком. Не думай, что, поднявшись на самую высокую вершину власти, ты стал одним из богов. Ты остаёшься человеком. А если ты человек, будь милостив к поверженному врагу, не проливай крови безвинных людей. Если хочешь уважения тианцев, не помышляй об их убийстве.
После этих слов призрак побледнел, расплылся в образе и… растаял, как утренний дым ночного костра.
Император оставался на кровати до утра, не сомкнув глаз. Едва на востоке забрезжил рассвет, в военном лагере пошло движение, суета. Воины строились по отрядам в ожидании последнего слова императора, как поступить с Тианом.
Аврелиан велел привести Геракламмона, того самого перебежчика, указавшего тайный путь к победе над Тианом. Он ожидал награды, отчего не скрывал довольной улыбки.
Император некоторое время разглядывал его и наконец спросил:
— Ты тианец?
— Да, император, я родился в Тиане.
— Тогда, если Тиан — твоё отечество, почему не пожалел сограждан, сделался предателем?
— Я родился в Тиане, но всю жизнь мечтал стать римлянином. Разве может Тиан сравниться с Римом могуществом и красотой? Нет, император! Разве подлую жизнь тианца можно сравнивать с красивой жизнью римлянина? Нет, император! Соглашаюсь с твоими словами, император, что предал тианцев. Но надеюсь, что для римлян я герой. Ты же оценишь моё усердие во славу Рима?
— Ты прав, Геракламмон, мне придётся рассчитаться с тобой. Но не за геройство, как ты говоришь, а за предательство твоё.
Аврелиан повернулся к воинам, стоявшим поодаль:
