И заметил, как Мари, застывшая впереди, рядом с закрытыми дверьми, в которые упирался коридор, покраснела и смущенно отвела взгляд. Волей или неволей она услышала их разговор и, кажется, решила истолковать его по-своему. Для того чтобы это понять, не нужно было даже слышать ее мысли: все, о чем маленькая леди думала, тут же отражалось у нее на лице. Сию секунду и очень ярко.
– Если бы нам было что скрывать, – сказал Кондор, как ему казалось, строго. – Мы бы нашли способ обсудить дела без тебя, милая.
– Я… не…
– Я вижу, – ответил он, чуть наклонив голову вперед. – Что ты не.
И тут же пожалел и о словах, и о своем тоне, потому что смущение и испуг на лице Мари сменились тем самым выражением, с которым она впервые появилась у него в кабинете. С канделябром в руках.
Лин шикнула на него и мягко дотронулась до плеча, заставляя отступить и дать ей самой разобраться с этим всем. В том, чтобы успокаивать детей и взбалмошных девиц, она действительно преуспевала куда лучше, чем Кондор.
Иногда она преуспевала в том, чтобы успокаивать самого Кондора.
Какой ценой ей дались все эти таланты, лучше было не думать.
Дерево росло внутри дворца, под куполом из цветного стекла. Оно было старым, очень старым, раскидистым, с сероватой корой и мясистыми листьями, изумрудно-зелеными с одной стороны и серебристо-серыми на изнанке. Корни дерева уходили в земляной пол, бугрились под ним, ползли в разные стороны, а крона едва не достигала потолка.
Мы стояли на крошечном балкончике наверху, похожем на место то ли для прислуги, то ли для тайных наблюдений, и отсюда, если бы я протянула руку, я бы могла погладить один из листьев.
Если бы я могла протянуть руку, потому что никому из людей не позволялось касаться аше-альдэ.
Даже находиться здесь, рядом с ним, мне было бы нельзя, если бы не Лин.
Ее имя оказалось ключом, который открывал выходы к чудесам. Не парадные, конечно, но даже узкая лестница, ведущая на балкончик, с которого я видела зелено-серебристые тени листвы, казалась мне чем-то невероятным.
Воздух здесь пах влагой и землей, мхом, зеленью и чем-то особенным, сладким и теплым, отчего становилось тепло и спокойно внутри. В глубине переплетающихся ветвей копошились мелкие птицы, которых я не могла разглядеть – я видела только их тени и то, как вдруг начинала качаться ветка или лист, слышала отзвуки птичьих голосов и быстрое хлопанье крыльев.
Внизу, где-то под нами, если заглянуть за изящную каменную балюстраду, на черной земле между симметричными лучами дорожек змеились узоры цветных камешков – круги, спирали, что-то неуловимо знакомое и совершенно чужое.
Там, внизу, стояли эльдар – молчаливые стражники с белыми, как молоко, волосами. Они если и знали о нас, наблюдающих сверху, то не подавали виду. Я бы вообще приняла их за искусные статуи, если бы пару минут назад в круглый зал с аше-альдэ не зашел кто-то еще – и оба стражника не поклонились бы ему до самой земли.
Сейчас он был здесь – странная фигура, завернутая в ткань, серо-зеленый плащ с низким капюшоном. Плащ скрывал все, а сверху и не поймешь, кто там – ребенок, старик или кто-то, к кому слова «ребенок» и «старик» неприменимы.
– Вейо Нелле? – тихо спросил Кондор где-то у меня за спиной.
Лин прикрыла глаза вместо кивка.
– Да, – сказала она и уточнила для меня: – Мой дедушка.
Я дернулась, испугавшись, что теперь, когда внизу гулял кто-то из старших, нам стоило бы сбежать и сделать вид, что нас тут не было, но Лин лишь приложила палец к губам, призывая к молчанию.
– Ему, в общем-то, все равно. – Она погладила мрамор перил рукой. – Подумаешь, несколько глупых детей забрались так высоко, что все видят. Он пришел сюда отдыхать и думать и не пожертвует своим покоем ради минутной суеты вокруг правил.
Я смотрела, как хрупкая фигура в зеленом медленно идет по тропинке. Шагов я не слышала.
– Вейо Нелле – глава моего рода, – шепнула Лин мне на ухо, – один из старейшин Круга. Поэтому здесь растет это дерево. Он мне не дедушка, – добавила она. – Скорее, пра-пра-прадедушка моего дедушки.
– Эльфы, я так понимаю, живут долго? – спросила я, чтобы как-то заполнить пустоту.
Я вообще говорила мало, словно чары Лин действительно отняли у меня голос.
– Непростительно долго, – ответила Лин, глядя мне в глаза. – На кого-то вроде меня это, увы, распространяется редко, – уточнила она, глядя куда-то в глубину серебристо-зеленой кроны. – Правда, не всегда годы приносят с собой мудрость. Князь Ирро, к примеру, достиг того порога, за которым начинается зрелость, но все еще вспыльчив, как юный человеческий отпрыск. Однажды он закрыл свои границы от людей и с тех пор с упрямством, достойным войти в историю, продолжает игнорировать вежливые просьбы и приказы со стороны Верховного Дома. И что бы там ни говорили дипломаты обеих сторон, князь Ирро в своем праве и пользуется им, как считает нужным. – Лин улыбнулась странной улыбкой. – Пока Великий Нэниме не решит призвать его к послушанию, но годы Великого Нэниме научили его быть холодным ко всему в этом мире.
