А хорошо себя покажет, можно и в войско взять… потом. Все лучше, чем весь век в земле копаться, пусть послушает звон стали…
Вот и сейчас Карим не растерялся. Мигом метнулся к башне, а там уже и ухватил один из сигнальных флагов. И замахал им.
Мол, стрелять не будем, сначала послушаем.
А Шарельф оглядывал окрестности — и грустнел.
Тысяч пять. Не меньше.
Хватит, чтобы числом взять его крепость. Может хватить, у него-то и десятой части нет. Но это же не повод сдаваться?
Степняки считали иначе.
Вперед выехал один из них, побогаче одетый, с черным конским хвостом на шапке.
— Кал-ран Бардух[39] желает говорить с комендантом Лоуселем!
Шарельф усмехнулся.
Ишь ты, знают, хвостатые… и чего тут удивительного? Странно, если б не знали, с кем столкнуться придется. Он бы точно разведкой озаботился, так с чего врага-то считать глупее себя?
И кивнул мальчишке.
Много чего староста рассказывал сыну, много…
Карим вновь не подвел.
— Достопочтенный Шарельф Лоусель слушает кал-рана! Говорите!
А что голос мальчишеский дрогнул и сорвался… так мальчишка же! Ломается у него голос, ломается! И вовсе он ничего не боится!
Степняк отъехал в сторону и на его место выехал другой. С белым хвостом на шапке.
Шарельф напрягся. Это уже был кал-ран, доверенное лицо кагана. Вот бы кого сейчас стрелой… нельзя! Обычай, шервуль его сожри, поднявший алый флаг — неприкосновенен. Или на тебя все ополчатся. Честь потеряешь…
— Ты — комендант Ланрона? — голос у кал-рана был ленивым и спокойным. А чего ему паниковать? Часа не пройдет, его люди принесут ему головы всех присутствующих на копьях!
— Я. Чего надо? — не стал церемониться Шарельф.
— Мой каган не хочет губить людей и рушить крепость, которая может ему пригодиться. Он предлагает вам сдаться.
— Условия?
— Вам отрубят большие пальцы рук, чтобы вы не смогли вновь взять мечи, но сохранят жизнь…
— И продадут в рабство.
Кал-ран пожал плечами. Он не видел в этом ничего удивительного. Если ты не можешь отстоять свою свободу, ты ее не заслуживаешь.
— Мы никого не убьем. Ни женщин, ни детей. Если вы сдадитесь. Если на землю упадет хоть одна капля нашей крови — вы заплатите десятью жизнями. И будете преданы мучительной смерти.
Шарельф сплюнул, постаравшись, чтобы это было видно.
— Напугал гадюку ж…ой.
— Вы отказываетесь от милости кагана?
— Передай своему кагану, чтобы он… а потом взял… и засунул в…!
Шарельф бы еще кое-что объяснил, но и того уже хватило. Лицо кал-рана исказилось от злости.
— Ты умрешь на колу, собака!
— Раньше я тебе кол загоню туда, где уже стадо ишаков побывало, — огрызнулся со стены Шарельф.
— Умирать ты будешь долго!
Шарельф сплюнул еще раз — и витиевато послал степняка по матери, постаравшись оскорбить пострашнее. Скотоложцем и рожденным от осла и козы…
Он знал, что поношение родителей в Степи смывается лишь кровью. Но…
Злой враг — глупый враг. Чего Шарельфу и надо. Пусть Бардух, или как там его, расшибает себе голову в атаке. Гробит людей, тратит силы и припасы, чтобы добраться до Лоуселя и вырвать тому глотку. Пусть…
— Готовьтесь к штурму! — прокричал он людям. И посмотрел на мальчишку.
— Ты почему без куртки?
Кольчуги на Карима не было, а вот куртку с бляхами ему нашли. Кожаную, толстую, тяжелую… не всякой стрелой такую пробьешь.
— Господин…
— Живо надеть! Увижу еще раз — выпорю!
Карим засопел, но куртку натянул — и вовремя.
Степняки пошли на приступ. И вверх взметнулись сотни коротких черноперых стрел…
Крепость взять можно. Для этого надо либо открыть ворота, либо преодолеть стены.
Первое уже невозможно, предателей в Ланроне не было. С налета, как Доран, крепость тоже захватить не получилось. Да и Доран… расслабились они там, без постоянных стычек-то, вот так и вышло, как вышло. А оглядывались бы на каждый чих и крик — не полегли б за понюшку табаку.
Ворота открываются либо изнутри, либо тараном.
Стены — тут нужна осадная башня.
И у степняков был таран.
Они обстреливали крепость «зажигалками», которые хоть и не причиняли сильного урона людям, но заставляли прятаться. А там временем к стенам шел таран.
Массивная «черепаха» была укрыта сырыми воловьими шкурами, а внутри нее на цепях мощно раскачивалось бревно.
Шарельф скрипнул зубами.
— К воротам!!!
Как и любую черепаху, таран можно убить, если пробить панцирь, но сделать это просто так не удастся. Подстраховались…
А он тоже не на грядке репкой делан!
Казалось бы — зачем? А вот затем! Все он предусмотрел, все сделал правильно, хотя каких трудов стоило затащить эту пакость наверх, к воротам — сейчас и вспомнить страшно.
Сделали…
Шарельфу стоило громадных усилий не помчаться туда, где сейчас ждали приближения тарана. Ждали, закрываясь щитами от обстрела. Ждали, готовя для вида котлы с кипящим маслом.
И ждать было самым страшным.
Но вот, прикрываясь щитами от летящих обратно стрел с огнем, черепаха доползла до ворот.
Первый удар потряс подъемный мост.
Второй…
Шарельф махнул рукой.
— Поджигай!!!
Голос его перекрыл шум битвы.
