— Зачем? Капитан хотел отплыть завтра на закате…
— Придется отплыть на рассвете, — отрезал Лоран, меняя изгаженный костюм на запасной, хранящийся у сестры, и радуясь, что оставил у Лорены большую часть своих вещей, — иначе до нас доберутся. Может, пока мы разговариваем, к нашему дому уже идут убийцы…
Лорена вскинула руку к горлу, показывая, что она в ужасе.
— Мария-Элена? Она способна на… такое?
Лорена как-то подзабыла, что сама способна и на худшее.
— Нет. Пахт.
— Кто? Ах, головорез, которого ты нанял?
Испуганный тон сменился на более-менее равнодушный. Лорена явно недооценивала серьезность положения. И брат попытался ей объяснить.
— Эта девчонка сегодня его уничтожила.
— Как?
— Смехом, Лори, смехом. Пахта больше не будут бояться. Как можно бояться того, кто получил по голове тухлой рыбиной, а потом еще его обваляли в перьях?
Лорена представила себе этот образ — и невольно прыснула. Лорен кивнул.
— Вот. И ты…
— И я. Да…
Лорена осознала, что сделают за такую подставу с ее братом и засуетилась. Да, это лучший выход — сбежать, а там уж пусть Мария-Элена сама разбирается, как пожелает. К тому же, они раньше окажутся в столице, у них будет больше времени на подготовку…
Хотя в глубине души Лорены копошилось странное чувство. Гаденькое такое… страх?
Названия ему не было. А чувство было. И неуверенность в своих силах — тоже. Малена переиграла их уже два раза, и кто сказал, что не будет третьего?
«Стремительный» отплыл на рассвете, хотя Рисойским пришлось доплатить, и достаточно много. Но Лоран не жалел.
Точно он не знал, но догадывался и не ошибался.
Под утро, оправившись и получив приказ от хозяина, бандиты Пахта навестили и ту ночлежку, в которой он остановился, и гостиницу, в которой ждала брата Лорена.
Если бы они там оставались…
Но Лоран сбежал вовремя.
И с Пахтом он тоже угадал. Сиплый стал посмешищем Винеля, его бандиты — тоже, а сама команда распалась, не прошло и месяца. И разъехалась по другим городам. Менять имена, прозвища, и надеяться, что оскорбительное «курятник» не всплывет на новом месте.
Отомстить Малене они просто не успели. Граф Ардонский, осознавая серьезность ситуации, договорился с капитаном «Веселого шервуля», и тот отплыл на следующий же день, к обеду.
Сиплому оставалось только ругаться. Он проиграл все ставки.
Каган лежал в шатре и отдыхал от трудов праведных.
Тяжело, все-таки… кланяясь, вошла старуха, которая присматривала за девушками в его гареме. Каган не может путешествовать без девушек, вот и Хурмах взял с собой десяток наложниц. А Бурсай присматривала за ними, железной рукой пресекая непорядки.
Евнухов у степняков для этой важной цели не водилось, они считали, что мужчину-врага надо убить, а превращать его в нечто неполноценное, лишать возможности продолжить свой род… нет, нельзя. Месть — тоже удовольствие и подпускать к себе существо, лишенное всего по твоей же милости… Лучше убить сразу. Или самоубиться, все легче будет.
Вот и правили в гаремах старухи, родственницы кагана, матери, тетки и прочие… и следили за наложницами они пуще глаза. А что интриговали… а кто не стал бы на их-то месте? Тут по разному бывало, кто и помирал до времени, кто и наперсницей каганши становился…
— Что тебе?
— Мой каган, — старуха поклонилась, — новая наложница успокоилась и ждет ваших приказаний.
Новая наложница… ах, да!
Шарлиз Ролейнская!
Хурмах медленно опустил веки, прислушался к себе.
Он, конечно, устал, но женщина в постели — это хорошо. А принцесса… это удача. Его сын с королевской кровью будет иметь серьезные права на землю, да и тестя-короля тоже хорошо бы получить. Надо, надо закрепить свой успех, и в постели — тоже.
— Она готова разделить со мной ложе?
— Если на то будет ваша воля, мой каган. Вы позовете ее сегодня? Или кого-то еще из девочек? Может быть, двоих-троих?
Хурмах кивнул. Но на троих не решился — он тоже не железный, хотя пожаловаться ни одна не осмелится, но сегодня… сегодня у него в меню принцесса, а такое блюдо…
Дорогое вино с дешевкой не мешают.
— Через час приведешь новую наложницу в мой шатер, одну, и чтобы она была готова. Без слез и соплей, иначе выпорю и ее, и тебя.
Старуха поклонилась.
— Слушаюсь, мой господин.
И вышла, чтобы направиться в шатер с наложницами.
Шарлиз была очаровательна.
И иначе тут не скажешь. Роскошную фигуру подчеркивал изящный наряд из шаровар и коротенькой кофточки, глубокий вырез открывал грудь, животик соблазнительно показывался из-под бахромы, светлые волосы, расчесанные и богато украшенные драгоценностями, лежали на покатых плечах. Голубой цвет был ей к лицу и гаремный наряд тоже. И сама гаремная жизнь… здесь она была на своем месте. Именно здесь, а не при дворе Самдия, где требовалось блюсти правила и приличия.
К ней и направилась Бурсай.
— Сегодня господин желает видеть тебя на своем ложе.
К чести Шарлиз, она не стала кричать, плакать или сопротивляться. Всесторонне обдумав за эти несколько дней свое положение, она решила, что все не так плохо. Разве нет?
