Дураком Лоран не был, и прекрасно видел, что все его взгляды, намеки, охи и вздохи проходят мимо Марии-Элены, как мимо стенки. Девушка его в упор не замечала, разве что издевалась. Мужчина привык к женскому вниманию, и такое отношение его задевало.
И ведь Мария-Элена не играла, не кокетничала, пытаясь набить себе цену, не вздыхала о нем мимоходом…. Нет!
Она просто в упор не видела Лорана Рисойского, как мужчину.
Это было обидно.
И мужчина клялся себе, что нахалка еще будет стонать от удовольствия в его руках. Но пока до исполнения клятвы было очень далеко.
Очень…
Лорена обдумывала слова брата.
— Думаешь, она согласится?
— Или мне удастся ее скомпрометировать, или влюбить в себя, второе предпочтительнее, или… придется вывозить ее ко двору и подбирать кандидатуру похуже.
— Вывозить ее в любом случае придется…
— Я надеялся, что у нас будет еще хотя бы месяц. Но…
Лоран печально вздохнул.
Лорена скрипела зубами. Вот ведь стерва малолетняя! И откуда что берется? Она в ее возрасте была намного порядочнее…
До ужина переговорить с Марией-Эленой Рисойским так и не удалось. Девчонка буквально приклеилась к Ардонским, таская их по всему Донэру и откровенно спрашивая совета у графа.
Астон млел и разливался соловьем, бросая умиленные взгляды на сына и герцогессу.
В что?
Один внук станет Ардонским, второй — Домбрийским, или можно будет попросить, чтобы графский титул передался через дочь, если что…
Динон тоже цвел. Чертополохом.
Подумаешь, Силанта от него нос воротила! Зато вот герцогесса…
Сразу видно, кто тут аристократка. И у кого хороший вкус…
А за ужином Мария-Элена сообщила, что они скоро уезжают в столицу. Надо ведь ей принять титул. Но так как она безумно благодарна милому графу за советы и помощь, она буквально умоляет их погостить в Донэре пару дней, до отъезда…
Все же хозяйство требует мужского взгляда.
Нет-нет, дядюшка, я все понимаю, вы старались, но вы же Рисойский, и далеко не герцог, и никогда ничем крупным не распоряжались. А вот граф Ардонский может и подсказать, и посоветовать, и упущения найти, которых я-то, глупая женщина, и не замечу! Грех не воспользоваться, кооли под рукой такой специалист оказался!
Лоран только зубами скрипел.
Его раз за разом втаптывали в грязь, но с такой милой улыбкой и так аристократично, что и ругаться-то не получалось.
Единственное, чего его не лишили — места за столом рядом с Марией-Эленой. Но по другую руку от нее посадили графа, потом Силанту, потом Динона… и Мария-Элена уделяла все внимание виконту, намеренно игнорируя сводную сестру.
Силанта бесилась.
Динон подливал масла в огонь, а граф Ардонский, видя такое дело, по мере сил старался сдержать ревнивую соплюшку.
Лорану и Лорене оставалось только злобно переглядываться и перешептываться.
— Планируют что-то твои родственнички.
— Черти б их побрали, — проворчала Малена. Почему-то ругательства всегда усваиваются легче всего.
Матильда с этим была полностью согласна. Оставалось провести кастинг на роль чертей и определить способ «побора». Но это они еще обдумают…
Что может быть необычного в рабочем дне?
Ровным счетом ничего.
Обычная работа, обычный шеф…
Ан нет.
Конец дня ознаменовался визитом Юлии Павловны. Шареметьевой, мать ее, так ее…
Дама вплыла в приемную, аки белая лебедь. Условно белая. Платье было из белого кружева, полупрозрачное, и всем желающим было видно, что под ним ничего нет. А зачем?
Красоту надо показывать миру! Красотой надо любоваться!
Женя, которая как раз забежала к Малене отдать документы, тихо зашипела сквозь зубы. Сама же Матильда спешно передала управление Марии-Элене, и отстранилась.
— Антон у себя?
Видимо, вырваться без предупреждения красотку отучили надолго.
— Добрый вечер, госпожа Шареметьева.
Юля скрипнула зубами, но что тут скажешь?
Только что ее в очередной раз поставили на место. И получилось не так, что она стоит выше всякой обслуживающей шушеры, а просто — она невоспитанная хамка. Которой и поздороваться лень.
— Тоша у себя, спрашиваю?
— Антон Владимирович у себя, — спокойно ответила Малена.
— Доложи, что я пришла.
Малена, недолго думая, нажала клавишу селектора.
— Что?
— Антон Владимирович, к вам госпожа Шареметьева.
— Пусть подождет две минуты.
Малена подняла глаза на Юлю, которая стояла, выпятив грудь, словно стенобитное орудие.
— Антон Владимирович просил вас подождать…
— Да слышала уже! А ты, чучелко, еще работаешь?
Женя вспыхнула.
— Не всем же ноги раздвигать, кому-то и работать надо!
— Кто-то и рад был бы ноги раздвинуть, да вот — не берут, — пропела Юля. — Хоть упредлагайся.
Женя вспыхнула помидором и шагнула вперед, красноречиво сжимая кулаки. Матильда едва не подскочила за своим столом.
— Малечка, они сейчас подерутся!
— Не успеют.
Мария-Элена шагнула вперед. И лишний раз Матильда восхитилась.
Чтобы вести себя так, надо было родиться среди этого, жить, увериться в своем праве отдавать приказы…
