– Топиться, раз ничего другого не умеешь!
Леон высосал из своей фляжки последние капли и в сердцах пустую отбросил.
– Сволочь ты распоследняя. Дважды меня чуть не сделал убийцей. И то мало показалось. Я, можно сказать, подвиг совершил: с борта убрался и шею тебе не свернул – а ты на трапе акробатические номера выделываешь.
– Свалился?
– Если бы! Так прицепился – не оторвать. Дохлый, а висишь.
– Правда, что ли? Впрямь дохлый?
– Клиническая смерть в течение семи минут. В толк не возьму, почему не идиотом ожил… Хоть ты и так идиот форменный. – Посопел он, смягчился. – Ладно, сам ты – мальчишка, не соображаешь. Но родители-то куда смотрят?
– А никуда. Нет у меня родителей.
Вскинул Леон глаза – и что-то у него в лице мелькнуло, что-то он про меня понял, о чем я сам не догадывался. Но промолчал.
Еще сутки он меня на Первом Приюте выхаживал, а назавтра собрался улетать. Пришел к вездеходу, а там я сижу.
– Никак тоже стартовать намылился?
– Ты, Звездный Брат, меня до космодрома прокатишь. Любопытно мне то место вокруг яхты, надо его прощупать.
Поехали. Я так рассудил: коли на другой день после драки Леон к яхте прорваться не смог, а на третий сумел, то чем дальше, тем будет легче. Если же нет, я соваться не буду.
Добрались до космодрома. Светило солнце, поблескивала боками изящная небольшая яхта, серовато-коричневое плато казалось мягким, как мышиная шкурка. Леон остановил вездеход в тени своего корабля и, не глядя на меня, заговорил:
– Если хочешь знать, Солнечный Заяц, на Изабелле тебе самое место. Сам видишь, какая тут благодать. Никто на тебя кидаться не станет и морду бить не захочет.
– И верно, чем не житье? – подхватил я с усмешкой. – Что нет ни души – не беда. Герман мне жену подыщет, пришлет, а с ней – полный штат женской прислуги. Дворец отстроим. Максвеллы будут богатеть на изабельках, а я стану первым президентом Изабеллы. Тебя возьму министром транспорта.
Пилот шутку не принял, ответил всерьез:
– Изабелла не стоит в планах Федерации, освоение может начаться при наших внуках. Если вообще начнется. Максвеллы купили право возить сюда туристов – и может статься, это будут единственные люди, которых ты здесь увидишь.
– Скверно. Я одичаю и буду с ревом бегать по горам, норовя сожрать отбившуюся от группы туристочку.
И опять Леон даже не улыбнулся.
– Все-таки, здесь у тебя есть шанс выжить. Хотя… Черт знает, что с тобой станется на Изабелле, – вымолвил он, о чем-то размышляя. – Ты, Заяц, экстрасенс, а это может выйти боком… Ладно, – оборвал он свои рассуждения. – Ты тут чего-то хотел?
– Пойдем, пошарим – вдруг что отыщется?
Мы вылезли из машины, осмотрелись, прислушались. Тихо, тепло. Яхта стоит – мирная, уютная. Белые вершины в синеве – так бы и взял в ладони, умылся снегом. Будь я хоть трижды экстрасенс – что скверного здесь может приключиться?
– Чуешь что-нибудь? – спросил пилот.
– Опасность – нет.
Мы еще постояли, затем двинулись к трапу. Шаг, другой. Вот что-то едва приметное задрожало в воздухе, какая-то темноватая дымка. Она не грозила смертью, а лишь рождала ощущение смутной тревоги. Леон, тот и вовсе ничего не почуял.
Присел я на корточки, опустил руки на землю. Изабелла вздохнула под ладонями, будто доброе, но очень старое и утомленное животное. Однако по спине ползут мурашки, не дают сосредоточиться.
– Встань-ка сзади, – попросил я пилота. – Прикрой тыл, а то неспокойно.
Он без лишних вопросов шагнул и положил руку мне на плечо. Встал – точно мощный заслон поставил; совсем другое дело.
Пополз я вперед, проверяя землю ладонями. Повсюду однородное, ничем не нарушенное слабенькое тепло. И вдруг – точно змея ужалила; или кислотой из баллончика. Я дернулся, прижал руку ко рту.
– Ты что? – Леон стиснул плечо.
Глянул я на ладонь – ничего не заметно.
– Нож есть? – спрашиваю. – Доставай – рыть будем.
Он вынул нож и принялся копать. Среди каменной крошки мелькнуло что-то голубенькое. Леон подковырнул находку и выкатил на поверхность.
– Изабелька, – обрадовался я и сгоряча сунулся взять. И бросил, как раскаленный уголь – больно! – Ах, черт… Подлость какая.
Леон осторожно подвел к ней руку, коснулся пальцем и затем преспокойно положил себе на ладонь.
– Изабелька, говоришь?
Я опять потянулся к кристаллу. Восьмигранная призма сантиметра полтора длиной. И снова она меня ужалила, точно гигантская оса, и руку пронзило болью до самого плеча.
– Не суй лапы! – рявкнул пилот. – Заяц неугомонный. До шока допрыгаешься.
Перевел я дух, ноющую руку потер, утешил.
– Черт какой-то, а не изабелька. Не буду я такую дрянь собирать.
Леон задумчиво поглядел на голубеющий кристалл, на землю. Я-то успел рассказать про те изабельки, которые видел у Юльки в доме. Расписывал и нахваливал их без устали, а тут вдруг эдакая пакость. Камень-палач.
– Таких ты больше не найдешь, – промолвил пилот. – А этот, с твоего позволения, я возьму себе, – он сунул находку в карман.
