Взгляд упал на белую коробку гаража; дверь была сдвинута.
Майк пустился бежать. Чернела узкая щель, только-только протиснуться.
– Здравко, чтоб тебе!.. – Он ворвался в эту самую щель, не слыша, как затрещала на спине рубашка. Со свету ничего не разглядеть. – Эй, ты тут? Ах, черт!
Майк не увидел его, а скорей угадал: темная, странно сложившаяся фигура у стены. Парень застыл, наклонившись вперед, подогнув ноги, будто думал стать на колени, но почему-то не сумел. Майк знал, почему.
Подскочив к мальчишке, он принял на себя вес его тела, обхватил одной рукой, приподнял, пытаясь нащупать что-то жесткое и тугое в складках отекшей шеи. Нет, не так. Пригнулся, вывернулся и, удерживая Здравко плечом, обеими руками растянул пережавший шею ремень, выпростал из петли дурную голову. Опустил парня на пол.
– Неврастеник… – Быстро прощупал шею – кажется, позвонки целы. Однако мальчишка не дышал. – Ну, мать твою… Истеричная баба!
Дальше Майк бранился мысленно: зажав парню нос, делал ему искусственное дыхание. И клял его на чем свет стоит, и знал, что на самом деле клянет самого себя. Ведь именно он, Майк Эри, взрослый двадцатисемилетний мужик, повинен в том, что дурной щенок полез в петлю. Это он не взял Здравко с собой к Лисьему оврагу, не дал искупить вину. А потом взвалил на него вину еще большую, лживую – ляпнул в сердцах, что все трое погибли, хотя это неправда.
– Дурак ты! – сказал Майк, когда Здравко приоткрыл глаза; в полумраке завиднелись белки.
Парень всхлипнул.
– Дурак! – Майк закатил ему оплеуху. – Лежать тут!
Он возвратился к вездеходу. Что-то врачи не торопятся…
Старшая дочь хрипела и извивалась. Майк достал ее, положил на траву. Затем вынул из салона младшую худышку, и наконец с немалым трудом вытащил мать, неловко ударив ее головой о порожек. Жива ли? Не поймешь. Он пощупал пульс, послушал сердце. Вроде бьется. Не зная, чем еще помочь, Майк с минуту постоял рядом. Затем увидел подлетающий глайдер, помахал рукой и побрел к гаражу.
Здравко лежал, где Майк его оставил. Мальчишка скорчился на боку, подтянув колени к груди и прикрыв голову руками, словно ожидал, что его опять станут бить. Чувствуя себя пожилым и умудренным, Майк уселся рядом.
– Ну, что, герой?
Здравко шмыгнул носом.
– Извини, начальник, – пробубнил он. – Я больше не буду.
– Не будешь, – согласился Майк. – А теперь можешь плюнуть мне в рожу – я сгоряча наврал. Живы твои тетки, все три.
Парень поднял голову.
– Зачем? – только и вымолвил он.
– Не зачем, а почему. – Майк неловко усмехнулся. – Нервы сдали, вот и разорался. Жена у меня… Таня… она совсем уехала. Навсегда.
Здравко сел, потер шею с темной полосой – следом ремня.
– Ну так… это самое… Ты не переживай, а? Спасибо, что из петли вынул. А Татьяна твоя – дура последняя, вместе со своей поэзи. Правда, не переживай. А, начальник? Что вынул – спасибо…
Несколько дней спустя у Майка в гостиной вдруг ожил коммуникатор; с той поры, как уехала Татьяна, еще ни одна душа не пожелала общаться с версаном.
– Добрый день. Мне бы Майка Эри, – произнес незнакомый женский голос.
– Я вас слушаю. Добрый день.
– Я Мишель Вийон. Вы мне отдали путевку на Изабеллу. Помните?
– Конечно. – Майк невольно улыбнулся. Зеленоглазая версана – почти что сестра.
– Видите ли, у меня изменились обстоятельства… – Мишель сбилась с ровного тона, в голосе прозвенели слезы. – Мне теперь не с кем ехать. Может быть, вы… я хотела вернуть путевку. – Она всхлипнула.
– Ну, плакать-то ни к чему. Поезжайте с мамой, с подругой. У вас что, совсем никого нет?
– Я думала, это будет что-то вроде… свадебного путешествия, – последние два слова дались Мишель с заметным трудом. – Но раз не сложилось, я не могу ехать.
– А меня жена бросила. Я тоже ехать не могу, – неожиданно для себя самого признался Майк. – Хотите, я вам составлю компанию?
– Н-нет.
– Вас это ни к чему не обяжет – путевка мне досталась бесплатно. – Майк и думать про нее забыл, но тут вдруг отчаянно захотелось, чтобы эта чужая девушка не отвергла его, как Татьяна, и согласилась лететь на Изабеллу.
– Мне сейчас не до путешествий.
– Тогда порвите бумагу к чертям.
– Не сердитесь на меня, – жалобно попросила Мишель.
– Подумайте до завтра, – предложил Майк. – Или хотите, я к вам подъеду? Обсудим и решим. Где вы живете?
– Это на самой окраине – Долгое шоссе, сто семьдесят три. Последний дом.
– Запомнил. Ждите через час.
Майк вышел из дома, кликнул Здравко. Парень выскочил из аппаратной, словно только и ждал, что его позовут.
– Остаешься за старшего. И чтоб плотина у тебя не рухнула, а речка вспять не потекла.
– Прослежу. – Здравко изобразил самодовольный вид и на глазах раздулся вдвое. – Э, смотри-ка: гости.
Из просвета в кедрах выкатился черный с радужным отливом «адъютант».
– И как торопятся! – Здравко вытянул шею, разглядывая редкую в Кедрове модель. – Рехнулся, черт! – заорал он, отпрыгивая, – «адъютант» проехал между ним и Майком и, не сбавляя ход, врезался в угол гаража. Гараж загудел, мобиль заскрежетал, сминаясь.
– Вот еще цирк на мою голову! – Майк зашагал к «адъютанту».
