– А затем появилась Мишель, – продолжал Тони. – Я был в ужасе, когда он нагрянул к ней домой. Ну, думаю, пропала: быть у Гайды новой игрушке. Но он поначалу не тронул… Хотя увлекся. Он ею буквально бредил. И меня извел. Ты знаешь, да? – она оставляла мне сообщения. Так вот, Гайда являлся слушать. Представлял себе, будто он – это я и Мишель обращается к нему.
– Если бы ты, – подчеркнуто ровным голосом заговорил Майк, – вовремя сподобился все это описать, я бы нашел способ с ним разделаться.
– Наверное, – согласился Тони. – Что-то меня останавливало. Возможно, сам Гайда – он мог опасаться расплаты.
– И он же заставил тебя влюбиться в Мишель?
– То ли заставил, то ли позволил. Нарочно: чтобы мне подняться повыше, а потом, с самой-то высоты, ухнуться вниз.
– Она тебя любит.
– Не знаю…
– Зато я знаю. Она за тебя – в огонь и в воду.
Тони чуть приметно улыбнулся.
– Это не любовь, а ее чувство долга.
– Много ты понимаешь! – вспылил Майк.
– Не рычи на меня. И без того впору сдохнуть.
– А что ты стонешь всю дорогу? – Остановив вездеход, Майк пощупал Тони лоб. – Как в смертном поту. Что с тобой?
– Без понятия. – Тони отвернулся.
– Дать воды?
– Не надо.
Встревоженный, Майк посчитал ему пульс.
– Впереди есть прогалина. Если вызвать «скорую», им хватит места приземлиться.
– В тюремный лазарет не хочу, – заявил Тони. – Поехали.
Майк подчинился.
Вездеход миновал светлую прогалину и по неровному склону, покачиваясь, сполз в лощину. Вокруг сразу же стало темно, свет фар запрыгал по траве и камням. Длинная лощина держалась нужного направления, но Майк все сильнее жалел, что забрался в нее. Как-то еще они выберутся? И Слеток, будь он неладен, совсем плох.
– Майк?
– Что тебе? – Он остановился, включил в салоне свет.
Тони зажмурился, прикрылся рукой.
– Ты воды обещал.
– Сейчас.
Майк налил в стакан воды из канистры – он стал запаслив после происшествия с тетками в Лисьем овраге – и напоил Тони. Затем смочил салфетку и обтер ему лицо.
– Может, все-таки «скорую»?
– К черту. Поезжай.
Через несколько минут Тони снова заговорил:
– Я застрелил Гайду. Из снайперской винтовки.
– Он не почувствовал опасность?
– Помог один человек – отвлекал. Заговаривал зубы. – Тони отдышался и продолжил: – Гайда… он ведь… отпустил меня на волю. Перестал держать в поле внимания.
Майк снова пощупал ему пульс. Совсем плохо дело.
Свет фар уперся в отвесный склон. Ну вот; чуяло сердце, что незачем сюда соваться. Майк дал задний ход и стал разворачиваться. Метров сто назад левый склон был относительно пологий, там попробуем выбраться.
– Майк. Деньги отдай Чейку. Детективу Мишель. Я ему должен.
– Какие деньги?
– Которые дал мне, – терпеливо объяснил Тони. – Он… это его человек занимал Гайду… пока я подбирался на выстрел. Я заплатил из своих… но мало.
Майк повел машину назад по свежей колее. По лобовому стеклу застучали редкие тяжелые капли.
– Ты что – помирать собрался?
– Помирать.
Майк добрался до места, где склон помнился ему более или менее пологим. Здесь он повернул, передние колеса вездехода поднялись на небольшой уступ, и полоса света устремилась вверх. Метра на три можно взобраться, но больше не преодолеть. Вот же черт занес… Майк съехал на дно лощины и ответил:
– Дурь-то из головы выбрось. В шкуре жиголо побывал, через бесовский фестиваль прошел, Гайду порешил – с какой стати теперь на тот свет? И Мишель ждет. Что ты выдумал? Слеток, – позвал он, потому что Тони не отозвался. – Слеток!
– Здесь. Не кричи только. Останови эту чертову трясучку. Свет не включай – глаза режет.
Майк остановил машину; перестук начинающегося дождя стал слышнее. В салон просачивался отраженный свет фар, да светилась консоль управления.
– Еще воды?
– Будь другом.
Тони сделал несколько глотков и отстранился.
– Ну, Слеток ты мой? Что будем делать?
– Гайда предупреждал. Если его убить, умрешь. После того, как он владел твоей волей… сознанием.
– Чушь, – заявил Майк. – Он сказал, а ты поверил.
– Как просто, – Тони улыбнулся. – Потерпи – я надолго не задержу.
Майк смочил новую салфетку.
– Выдумал вздор и упорствуешь. – Он снова обтер другу лицо. – Сейчас вызову «скорую», пусть вкатят снотворное. Завтра проснешься человеком.
Тони поймал его руку; Майка поразило, что в пальцах Слетка совсем нет силы.
– Никого ты не вызовешь. Не хочу.
– Дурачок. Кто станет тебя сажать в тюрьму? Любой адвокат в два счета докажет, что ты не мстил Гайде, а защищал Мишель. Раз никто другой не мог ее защитить…
– Я жить не хочу.
– Опять порешь чушь. Ведь все кончилось.
– А память?
Да: память. И судебное разбирательство – скандальный процесс. Дело Слетка гремит по всей Кристине, по обеим ее Территориям. Подробности, свидетели, снимки.
– А как же Мишель? – спросил Майк.
– Отвяжись.
– Ты ей нужен.
– Замолчи!
Майк взялся за встроенный в консоль управления коммуникатор.
– Чертов версан. – Тони не пытался ему помешать.
– Номер Мишель? Слеток! Я желаю побеседовать с этой милой девушкой.
Тони не откликнулся. Тогда Майк сам отыскал ее данные в информсети, набрал номер и стал ждать.
