— Н-да уж, — губы Лягушонка сложились в привычную ухмылку. — А классный у тебя хук справа! Ты мне им нос и своротила. Вот что скажу, ребята, — Джеймс закинул одну руку на плечо Лили, другую на плечо Сириусу, словно пытаясь примирить их, — а давайте-ка закроем охоту на Рошфора? Пусть Блевотник поспит спокойно хотя бы до конца года?
— Не смей так называть Северуса!
Лили скинула руку Лягушонка, стремительно отодвигаясь.
— А ты не смей указывать, как мне называть Блевотника, — зло сощурился Поттер в ответ.
— Джеймс, ты совершенно невыносим! Как ни пытайся найти с тобой общий язык, всё совершенно бесполезно!
— Ты пытаешься?! — возмутился Поттер. — Это я пытаюсь! Из кожи вон лезу, а в ответ получаю всякий раз по морде. И всякий раз — из-за Блевотника!
— Не смей его так называть, я тебе говорю!!!
— Как хочу, так и называю!!!
— Вам не кажется, что мы ходим по кругу? — рискнул вмешаться Ремус. — И это уже проходили?
— Отстань! — рявкнули Лили и Джеймс в один голос.
— Ладно-ладно, — засмеялся Ремус.
Через секунду смеялись все. Не потому, что было действительно смешно. Просто смех сближает, а ссориться дальше ни у кого не было ни сил, ни желания.
В гостиную Мародеры вернулись вместе, будто и не было между ними никакой драки, никаких разборок.
Пруэтт поорал немного, скорее для проформы. Поскольку всё происходило тихо, так сказать, на внутренней кухне, и баллов с Гриффиндора никто не снял, староста довольно быстро угомонился.
Вечером веселый Джеймс щеголял полученным синяком, девочки охали над ним и ахали, прикладывая к разбитому глазу, кто монетку, кто вышитый платочек, окружая героя всевозможной заботой и лаской. Сириус отпускал колкие шуточки по этому поводу, Петтигрю крутился рядом, подбирая остатки чужого внимания, словно воробей крошки. Ремус, удобно устроившись у камина, обнялся с любимой Трансфигурацией.
Всё как всегда. Все, казалось, были довольны.
Но между Лили и Сириусом с тех пор зародилась глухая, хоть и скрытая, вражда.
Учебный год подошёл к концу. Теперь, когда экзамены были успешно сданы, студентов ждал прощальный праздник и долгожданное возвращение домой.
Лили очень соскучилась по маме, по папе, по Петунии. Она предвкушала возвращение домой с таким же нетерпением, с каким летом ожидала поездку в Хогвартс. «Домой, домой, домой! — пело сердце, и душу охватывало болезненное нетерпение. — Домой, домой, домой».
Большой зал оформили в синих тонах, в честь равенкловцев, которые после того, как Слизерин потерял три сотни баллов за безобразную драку с Гриффиндором, забрали Кубок Года. За преподавательским столом парил черный ворон на лазурном поле, свидетельствуя о победителях.
За слизеринским столом Белла, высокая и статная, прекрасная и загадочная в своей парадной бледно-сиреневой мантии восседала рядом с будущим женихом, Рудольфусом Лейстренджем. Малфой был, как всегда, прекрасен. И, как всегда, сверх меры одарен обожанием и вниманием.
За столом Гриффиндора были свои красавцы-старшекурсники: братья Пруэтты.
— Вот и еще один год прошел! — начал Дамблдор свою речь. — Надеюсь, ваши головы за это время потяжелели от интересных познаний? У вас впереди лето, чтобы все их основательно повытрясти. А сейчас, насколько я понимаю, все ждут вручения школьного кубка? Баллы распределились следующим образом. На четвертом месте Гриффиндор, триста двенадцать баллов; на третьем — Хаффлпафф, триста пятьдесят два; Слизерин набрал четыреста двадцать шесть и Равенкло — четыреста семьдесят два балла.
С равенкловского стола раздались аплодисменты и приветственные крики.
— Отлично, Равенкло, отлично! — похвалил Дамблдор, присоединяясь к общим рукоплесканиям.
— Греет мысль, что пальма первенства не у Слизерина, — прошипела Алиса.
— Если бы Мародеры учились на Слизерине, у змееносцев были бы все шансы остаться на последнем месте. А так сия почётная миссия досталась нам, — хмуро резюмировал Фабиан Пруэтт, отпивая тыквенный сок с таким видом, словно пытался залить печаль огневиски.
После изъявления бурной радости за столом Равенкло принялись объявлять результаты экзаменов. В старшей параллели лучшими учениками признали Люциуса Малфоя, Беллу Блэк и Артура Уизли с факультета Хаффлпафф. У первокурсников в список лучших попали Нарцисса Блэк, Ремус Люпин, Северус Снейп и, к огромной радости и удивлению Лили, — она сама! Бесконечные посиделки в библиотеке и приготовление зелий не прошли даром. Ур-а — а-а!
После обеда начался бал. В отличие от Рождественского на нём могли присутствовать все желающие. Хотя первокурсники, конечно же, не танцевали.
Лили в толпе довольно быстро отыскала взглядом Северуса. Любуясь им, Лили размышляла о том, что в волшебном мире этот мальчик такой же одиночка, каким был в мире магглов. В среде блистательных слизеринцев Северус казался совершенно лишним, ибо в нём не было ничего аристократического.
«Мой талант мне достался от матери, — как-то сказал Снейп Лили, — а урод я в отца».
