Край губ мальчика снова дернулся. Он точно пытался её что-то сказать, гипнотизируя её глазами.
— Что…? Что, Сев?
Лили ласково, нежно провела ладонью по запавшим, отливающим синевой щекам. Она даже и не замечала, что плачет.
Волосы Северуса, удивительно мягкие на ощупь, разметались по пыльным плитам, и Лили вдруг отчего-то представилось это кощунственным, она попыталась их собрать, удержать в руке.
— Ли — ли…
— Да?
Сев с усилием повернул голову и, проследив за ним взглядом, она увидела, что в разжатой ладони тускло блестит пузырек.
— Противоядие?
Вместо ответа он опустил ресницы и быстро поднял их.
Лили осторожно влила в потрескавшиеся, искусанные губы содержимое колбочки до последней капли.
Северус послушно проглотил состав и закрыл глаза.
Ему явно было холодно, и, чтобы как-то согреть его, Лили улеглась рядом, обнимая вздрагивающие худенькие плечики, закутывая их обоих мантиями так, чтобы как можно лучше сохранять тепло.
Они так и лежали на полу вместе, в обнимку.
Вскоре Лили начала чувствовать, что холод потихоньку распространяется и по её телу тоже. Северуса больше не трясло, но она отнюдь не была уверена, что это к лучшему.
Словно прочитав её мысли, мальчик поднял руку и, в свой черед, обнял Лили за плечи.
— Мне лучше… — прошептал он, не раскрывая глаз. — Ты…
— Тс — с! — приложила Лили палец к сухим, бледным, горячим губам. — Не разговаривай.
Спустя десять минут Снейп снова шевельнулся.
Лили снова посмотрела мальчику в глаза. Черные, матовые, без блеска. Правильно, блеск дает отраженный свет, а глаза Сева поглощая лучи, гасят их.
— Мне было не так уж и больно, правда. Яд — это же не Круцио. Я просто не мог пошевелиться. Паралич — один из побочных эффектов данного состава, следует за судорогами. Я совсем забыл об этом…но как я мог забыть? — тьма в глазах Сева удивленно распахнулась.
— Ты тот ещё придурок! А если бы ты умер, Сев?! Я осталась бы одна? Совсем без света?
— У тебя же была с собой палочка? Могла бы наколдовать Люмос.
— Сев, ты совсем… — покачала головой Лили, тщетно силясь перестать всхлипывать. — Я не за себя испугалась, — за тебя! Да как тебе в голову пришло протащить меня через такое? Ты просто демон! Ещё попроси меня на тебе Аваду Кедавру потренировать!
— Поживем — увидим, — ответил он.
Лили замолчала. В голосе его не было насмешки, и от этого становилось совсем жутко. Девочка сделала попытку отстраниться, но, к её удивлению, Сев её удержал.
— Прости. Ну прости… не следовало выпускать из вида, что одним из действий этого яда является прекращения нормального функционирования нервной системы. Я вспомнил об этом только тогда, когда уже не мог шевелиться. К тому же, по моим расчетам, яд должен был действовать медленнее…
Сев притянул её к себе ближе.
— Не злись, Лили.
Ну разве могла она ему отказать? Северус так редко о чем-то просил. Да и просит ли он сейчас? Или приказывает? А какая, собственно, разница? Злость-то все равно испарилась, как роса в полуденных лучах солнца.
— Когда-нибудь ты уйдешь в свою гриффиндорскую гостиную, к своему Поттеру… и не вернёшься ко мне больше, — вздохнул Снейп, гладя Лили по голове.
Его рука удерживала девочку, она не могла видеть выражения его лица. Лили подозревала, что он это нарочно.
— Поттер — не мой…
— С ним тебе легко, — вздохнул Сев и снова погладил девочку по янтарным кудряшкам. — А со мной легко не бывает. Лили…
— Ты столько раз говорил о том, что я не слушаю! Но и ты, Сев, ты не просто не слышишь — не хочешь слышать. Я не такая, какой ты меня видишь. Я не меняю свои привязанности, словно перчатки. С первого дня нашего знакомства я бегаю за тобой, словно собачка, а ты делаешь все возможное, чтобы меня оттолкнуть. Не замечаешь, высмеиваешь…
— Когда это я тебя высмеивал?
— Всегда!
— Лили, — Северус медленно приподнялся, перетекая из лежачего положения в сидячее, — ты не кажешься мне смешной. Твой Поттер…
— Назови ещё раз Лягушонка моим, и я чертовой матери разнесу весь твой Хогвартс. Я сегодня же уеду домой! Я никогда не вернусь сюда!
— Мой Хогвартс? Если бы он был моим, ты бы не оказалась в Гриффиндоре, я — в Слизерине, а мы бы были в Равенкло вместе.
— Но разве ты не мечтал о Слизерине? Ты же хотел учиться там, где учатся чистокровные волшебники? Такие, как твой драгоценный Малфой?
Северус опустил голову. Завеса волос скрыла его лицо. Было в этом жесте что-то, от чего у Лили заныло сердце.
— Что-то случилось?
— Не будем об этом, Лили.
— Что такого, интересно, мог выкинуть твой драгоценный Люци, чтобы ты начал вздыхать о равенкловской гостиной?
— Я сказал — не будем об этом.
— Ты сказал. Я-то не говорила…
— Всё, мы возвращаемся.
— Сев!
— Уже прошло слишком много времени.
— Да ты просто меняешь тему! — вот и все. Минутой назад, пока я не заговорила о Слизеринском Принце, ты не помышлял о времени.
— Да, Лили, я меняю тему. Да, я не хочу говорить о лорде Малфое. И да, — я в нем разочарован.
— Достаточно сильно, чтобы вспомнить, наконец, обо мне?
— Я никогда о тебе не забывал, Лили. Это же глупо — сравнивать мой интерес к нему с интересом к тебе.
— В чём тут глупость?
