Саргон слушал очень внимательно. Солнце наконец вспомнило о своих прямых обязанностях и двинулось к закатному горизонту. Жить стало полегче. Но времена, в какие нам предстояло войти через Врата Энлиля, настораживали.
Я вспомнил, что у Гильгамеша не было человека-отца. Тогда такое случалось. И - отмечалось людьми. Сегодня такое не проконтролировать. Думаю, среди моих сограждан потомков инкубов многое количество. Демоническая, дьявольская мысль отыскать Первый Вавилон преследовала Гильгамеша. Ему хотелось жить тысячи лет. Минимум. А вообще-то - найти бессмертие, войти в вечность. Да напрасны были усилия Гильгамеша. Не тому служил, не там искал, не теми путями ходил...
Я вспомнил... А Карамазов принял непростое решение. Он хлопком закрыл книгу и с застарелой, застоявшейся в сердце тоской сказал:
- До чего мы докатились! Надо же, жили по тысяче лет, а были неблагодарны Тому, кто дарил эти тысячи... Нам отмерен неполный век, но мы еще хуже. Измельчали во всем. В моей первой жизни надеялись на науку, на прогресс. Вторую, книжную биографию, я посвятил вину и женщинам. Многие так жили. Теперь вижу, - ошибались и те, и другие. Чем сложнее техника, тем хуже человек...
Сделав такое мудрое заключение, Дмитрий протянул книгу мне. Томик Навои, я узнал сразу.
- Возьми с собой, брат. Алишер не понаслышке знал то, о чем писал. Как и мой второй папа Федор. Прощаюсь я с тобой... Где начинается путь в легенду, кончаются дороги Дмитрия Карамазова. Устал я от легенд и преданий старины глубокой...
Стало печально и мне. С Дмитрием легче, чем без него... Он устал... Или же действие уходит в места, ему неинтересные. Или ненужные. Или - ведущие к чрезмерным для него искушениям...
5.
Печать царя
Солнце скрылось, царь прикоснулся рукой к Вратам, я потерял из виду Дмитрия Карамазова. Узорная плита сдвинулась. И задвинулась после того, как мы все вошли. Все, кроме Дмитрия. Но томик Навои не исчез, остался со мной.
Глаза свыклись с темнотой. Мрака, как я ожидал, не было. Частицы света, захваченные Башней во времена первостроителей, никуда не делись. Наверное, фотоны тех времен были крупнее и светлее. Глаза мои радовались им, и мозг легко распознавал не только контуры преддверия подземелья.
Саргон ориентировался уверенно. Но с заметной заторможенностью. Как хозяин после долгого отсутствия. А вот Сибрус заволновался. Почему?
- Что за книга? - спросил он меня, - Прочитанное Дмитрием из нее меня удивило.
- Поэма Навои. "Фархад и Ширин". Она давно преследует меня. Как и сам Навои.
- Имена звучные. Что за ними?
- Фархад означает "Блеск судьбы". Ширин, или Сирин, - синяя птица. Птица счастья...
- Счастья? Какого? Земного? А оно бывает? Метафизические аллегории к мечтам...
Он бросил взгляд на Илону. Я понял, что отец вспомнил маму. Да, не бывает... Разговор доставлял ему страдание, но снять его можно было только так. И я продолжил:
- Я тоже думал, до сегодняшнего вечера, что поэма аллегорическая. Но, кажется, нет... Потому Дмитрий и не пошел...
- Происхождение его не пустило, - нервно рассмеялся Андрий, - Гены третьего папы... Но что в книге главное, капитан?
Молодец, Андрий, всегда он главным интересуется. Даже когда молчит. Но отвечал я не ему, а отцу. Отец знает и понимает много больше этого колеблющегося иерарха.
- Там о Чаше Мира. У нее несколько названий. Чаша Джема. Или Джама. Она принадлежала человеку по имени Джамшид. Слышали о таком?
Никто не слышал, и я продолжил:
- На север от этого места, южнее Замкнутого моря, располагалось государство Иран. Правил им шах Джамшид. Во времена после потопа. Народ успел одичать, и пришлось шаху учить людей жить цивилизованно. Обучал грамоте, профессиям и все такое. И была у него волшебная чаша, показывающая все, что в мире делается. Наподобие тарантуловского метаморфного стереовидения. Правил шах мудро, и люди были им довольны.
- Зеркало, отражающее мир.., - негромко сказал Сибрус.
Вот, мой отец ухватил главное! Для некоторых оно лишнее. И я постарался увести разговор в сторону.
- Смысл Чаши поэт раскрывает и метафорически тоже. От аллегорий все же не уйти. Чаша Джамшида, - это и мера испытаний, назначенных каждому. Та, что пьем до дна... Кому она покажется сладкой, - получит горечь, а кому горькой, - тому блаженство в вечности. Без всяких древних технологий, пытающихся обойти волю Творца.
- Да.., - сказал Ламус, - Как произнес один великий человек: "О Господи мой, пронеси ее мимо..." Но после добавил: "Впрочем, да будет воля Твоя..." Этот человек хорошо знал, кто правит мирами. И кто наполняет чаши человеческие.
О, Ламус! Кто ты такой и откуда взялся? И не ты ли наш тайный, законспирированный проводник? А Тарантул - всего лишь веточка на незнакомом мне дереве... Между тем Саргон определился и уверенно шагнул вперед, будто и не было перед ним стены из камня. И - стены не стало. На то время, пока мы все не прошли за царем.
