...Где-то шла настройка. Экран Перископа лихорадило. Изображения наслаивались друг на друга, искажались... Я понимал: сталкиваются разновременные пласты моей памяти, идет ориентированный психопоиск. Неужели все-таки вакуум? И возможно ли отсюда воздействовать на свое прошлое? Изменить хоть что-то?
Поток воспоминаний продолжал течь, меняя направления и скорость, натыкаясь на пороги...
Режим посещения Колледжа "посторонними" ужесточался не раз. Пошла охота за методиками и отдельными приемами обучения космолетчиков. В то время как и Цеха, так и федеральные органы отрицали за собой такой интерес. Курсантов перестали допускать к участию в континентальных спортивных состязаниях. Впрочем, закрыли от нас не только спорт. Любые конкурсы вне стен Колледжа стали табу.
Из экипажа "Ареты", кроме меня, школу Космоколледжа прошел Агуара. В какое время - не знаю. Лет он моих, но я его там не встречал. И общих на двоих знакомых по Колледжу у нас нет. Но то, чем он обладает, можно получить только там. Почти мгновенная реакция мысли; точность выводов, решений, действий... И, конечно, взрывная сила и феноменальная выносливость. А еще: иной, не общеобычный, склад ума, иное мышление, иная логика. Отсюда замкнутость, элитарность. И, - престиж профессии. Многое из этого в Агуаре сейчас не проявляется. Он хорошо себя контролирует.
Экран вернул-таки Илону в розовом. Тропинка в том месте проходит рядом со скалистым обрывом. Сейчас я хорошо вижу: море на редкость спокойное, от берега до горизонта в полосах нежных тонов, от голубоватого до зелено-фиолетового. Отраженная радуга моря... Недалеко, - желто-серое пятно рифового поля. Предупреждающих знаков не вижу и теперь. А службе охраны жизни на Земле народ доверяет абсолютно. И я, стоящий в престижном комбинезоне, был частичкой народа. И знал: особого риска в красивом прыжке в воду нет. Всего-то до воды метров двадцать.
Хотел я показать, как это делается. Да не успел, не получилось демонстрации. И с того момента в нашу с Илоной жизнь внедрился неизменяемый закон-аксиома. В соответствии с ним Илона до последнего дня опережала меня в критических ситуациях. Причем в каждом отдельном случае предугадать ее поступок не было возможности. Я даже пытался настраивать себя на готовность к опережению. Бесполезно. Трагедия на "Дикобразе" - не случайность. Илона в последний раз защитила меня. Как и на сегодняшнем экране, только тут, - в первый раз.
Чей-то голос повторил во мне: "Не успел...". Голос личного суда.
Красиво идет показ. Точность ангельская, непревосходимая.
Да, первым я не успел. Но выучка Колледжа! Я мигом понял: Илона угадала мой порыв и опередила его. Растерянности не было, где-то внутри сработал переключатель, выводящий на таинственные основания психики. Оттуда берут начало каналы связи человека со Вселенной-Энрофом. Они-то и вывели мою личность за грань земного течения времени. Движения вокруг замедлились. Я легко мог накрыть ладонью летящую хитрым зигзагом сине-зеленую стрекозу. Да, я превратился в джинна-властителя секунд, способного изменить ход событий.
Информация, схваченная зрением Илоны, поступила в мой мозг и усвоилась раньше, чем самой Илоной. Ее летящие вниз глаза заметили скрытый зеркалом воды камень. Траектория падения целила прямо в центр куска гранитной скалы. Думаю, откололся он недавно и потому не зарегистрировался безупречной службой охраны жизни.
Беззвучный крик Илоны подстегнул отшлифованный механизм реакций. Нет, не зря о космолетчиках бродит по свету множество поражающих обывательское воображение рассказов. Точка опоры, направление и сила стартового броска определились без участия сознания, без перебора вариантов. Догнав в ускоренном падении Илону, я резко толкнул ее обеими ступнями в левое бедро. Через пару секунд по времени Илоны и через долгую минуту по моим внутренним часам мы одновременно вошли в воду по обе стороны рокового камня.
Эмоциональный всплеск и разовый выброс энергии отняли много сил. Перед глазами плыли цветные круги, дыхание прерывалось, сердце стучало тамтамом. Спасительная истома пришла от голоса Илоны. Я не заметил, как над нами завис спасательный геликоптер, посверкивая синими маячками на красном брюхе. Оттуда пришел вопрос, Илона что-то ответила и успокаивающе помахала рукой. Не понимая слов, я смотрел ей в лицо. Надо же, - никаких следов испуга!
Горячее шоколадное плечо коснулось моей груди. И я в рубке снова, также живо, ощутил ее обжигающее тепло. Лицо Илоны, в сверкающих капельках, улыбалось напротив.
- ...Ты меня спас, да? - после выдоха прошептала она с ударением на "Да"; получился сразу и вопрос, и утверждение, - Но как это у тебя получилось?
В глазах ее светилось любопытство, но не детски прозрачное, а как бы занавешенное знанием ответа, пониманием ситуации.
И только теперь, в рубке "Ареты", я понял: не я ее, нет! Она меня тогда спасла. Ведь прыгни я первым, на "Арете" был бы другой капитан. Но как она смогла? И ведь ни разу не проговорилась...
Я жадно смотрю на экран.
