Джино с Кертисом устроились рядом с моделью Ареты. Я прислушался. Что-то о пропорциональности миров видимых и скрытых. Дюрер, Леонардо, кто-то из китайцев... Они только что измерили Казачка. Оказывается, его тело, как и человеческое, вписывается и в круг, и в квадрат. Удовлетворившись этим, они перешли к соотношению между временем и вечностью. Тут к ним присоединился Андрий, взяв с собой Брюсова и Соловьева.
Очень образованный экипаж. Элита Земли. Хотят жить вечно. Или, по крайней мере, подай им минимум тысячу лет. Если б на Антаресе не было смерти или чего-то приравненного ей, у них там не было бы зависти. А ее у них хватает. Но, думаю, они завидуют не всем землянам. И не всех ненавидят.
Соловьев хотел воссоединить в жизни настоящей прошлое и будущее и таким образом освободиться из плена времени. У него не было ключей к вечности.
И я отвернулся от них. Где и что Агуара?
Вот он, прилег на полу у Путевого Шара и упорным взглядом сверлит пустое небо. Я подошел и сказал как можно дружелюбнее:
- Устал я... Посидишь за меня?
Решение у меня созрело. "Иду на вы!", как говорили когда-то. Пора всколыхнуть застоявшееся болото.
-----
**
*----
Войдя в свою каюту, я надежно запер дверь и осмотрелся. У меня всё как в момент старта. В левом от входа углу, - резервный ручной пульт управления Путевым Шаром и Перископом, а также их основой, биомозгом шхуны. Теперь он бесполезен, - Арета может его блокировать по своему желанию. Правее на стене - иллюминатор. Персональный экран обзора. Окошко в четырехмерность. Еще правее, у смежной стены, напротив входа, - кокон для отдыха. Я его называю "койка". На правой стене, - пульт формирования заказов на еду и питье. Тоже бесполезная вещь. Рядом - вход в ванную. Она у меня просторней основной комнаты. Здесь дежурит капитанский личный робот-универсал "Юнга". Шесть рук-манипуляторов, настоящий паук. Или скорпион. Я подозвал его, преодолевая дрожь в руках и ногах. Пока "Юнга" докладывал, я набрал на пульте нужный код. Открылось окошко, я протянул руку и взял холодный стакан, наполненный пенистой розовой жидкостью. Необходимая мне сейчас порция наркотика.
Делая неспешные глотки, я мысленно пересмотрел все пункты задуманного плана. Отведенное мне время заканчивалось, следовало торопиться. Антарес увеличивал силу притяжения.
За пять минут "Юнга" приготовит все необходимое. Арета не будет мешать, ей тоже интересно, что получится. Она уже отключила все коммуникации, ведущие к моей каюте.
Я прилег на койку и постарался расслабиться. Наркотик делал свое дело. Сознание освобождалось от последних более-менее четких образов.
Вот пришел и склонился над койкой Аристотель, еще молодой, с красивой курчавой бородой, пронизанной несколькими серебряными нитями. Я извинился и отослал его к Кертису. Аристотель послушно ретировался. За ним пришли сразу двое: Платон и Лукреций. Прекрасное сочетание чистых первоидей и сладострастия! Им место рядом с Андрием и Джино. Идите, идите!
Я ждал другого, и он явился, похожий на курсанта Космоколледжа Алекса Сибирцева. Только костюм выдавал в госте знатного лорда: парча и шелк, воротничок, кружева, воланчики...
- Бэкон, друг мой, вот и ты! - обрадовался я, - Что ты думаешь о том, что творится здесь?
Хрустко колыхнулись белоснежные волны жабо, дрогнул на них ухоженный подбородок. На глазах, - влажная пелена печали. Но голос оптимистичен:
- Ты забыл, Алекс? Разве Илона не говорила тебе? Все изменения во Вселенной укладываются в три состояния. Первое, - свободное движение. Во втором природа выведена из равновесия; она - чудовище, поглощающее гармонию и выделяющее энтропию. Третье же состояние, - развитие в соответствии с волей разума. Человеческого тоже...
Фрэнсис успокоил меня. Я прав. Да. В соответствии с моей волей!
Я вошел в ванную. "Юнга" доложил: все готово. В бассейне - вязкая масса биораствора. Средства реанимации - на стене рядом.
В шаге от края бассейна, - подставка для мозга. Полупрозрачный оранжевый купол над емкостью с питательным составом. От полусферы к потолку тянется цветной канат связи с Аретой. Около - подвижной столик с медицинским инструментом.
Осталось проверить силовой кокон для удержания тела.
Теперь успех дела определялся степенью хирургического мастерства "Юнги". Воображение мое, как ни странно, еще работало. Я вдруг предельно четко, во всех крохотнейших подробностях, увидел, как со дна бассейна всплывает и поднимается, разводя тяжелые густые круги биожидкости, блестящее обнаженное тело. Когда-то оно было капитаном "Ареты", Алексеем Сибирцевым. Опершись рукой на манипулятор "Юнги", тело делает шаг, взмахивает другой рукой и наносит ею удар по оранжевому полушарию.
По полу и стенам разлетаются серые комочки, оставляя грязные влажные потеки. Бессмысленные зрачки смотрят в никуда, бледные губы шепчут:
- Шалтай-болтай, шахсей-вахсей...
И тело, переставляя негнущиеся ноги, направляется к выходу.
