Другими словами, как я понял его, - все варианты развития живут внутри каждого из нас. Да разве от знания этого легче? А Сибрус словно читал мои мысли.
- Искать сокрытое - наитруднейшее дело. Это страсть к наслаждению и вожделение возвести в культ, да заблуждение сделать религией, - легко.
Я бы еще добавил, что к отцам привыкают в детстве. А после - тоже трудное дело.
То ли Сибрус имел особый талант к поиску того самого сокрытого, то ли знал много больше. Никто ведь не способен управлять кладом в его сейфе, в том числе я.
Избранная им дорога привела нас в Александрию, оставшуюся от прежних времен. Город Македонца, уничтожившего языческий Египет. Многоликое царство фараонов и жрецов Мемфиса... Как странно - в истории этого мира не значится Александр Македонский, но живет основанный им город.
Думаю, нам удалось скрыться от всевидящего ока Тарантула. Тайная каста Хранителей научилась защищать себя. Нас встретили в приморской резиденции Управляющего Городом. Хранителей тоже трое: кроме правителя Александрии, двое цеховиков достаточно высокого ранга. Тем самым представлены три ветви земной власти: оба Цеха и федеральная структура. Что значило, - о нас знают и нас ценят.
Беседа проходила под морским дном. Километровый тоннель соединяет резиденцию с просторной капсулой, имеющей систему автономного жизнеобеспечения. Выходит, они гарантированно сохраняют за собой кресло александрийского правителя?
Мне понравилось: все просто, без мемфисских прибамбасов. Роскоши нет, но и до аскетизма далеко. Металл, пластик, никаких украшений, но глазу приятно.
- Здесь нет лицемерия, - сказали нам, - Здесь не боятся истины. Можете спрашивать и говорить без цензуры.
- А слышать и понимать? - спросил-таки я.
- Взаимно. Наши интересы совпадают и мы одинаково нуждаемся друг в друге, - сухо сказал тот, кто представлял Розу Мира.
И еще выходило, Сибрус каким-то образом подготовил встречу.
- А что такое лицемерие? - по-детски спросил седой Кертис.
Стажировка в роли святого прибавила ему наивности, подумал я. И основательно заблокировала какие-то участки его сознания.
- Лицемерие: это когда человек восхваляет всемогущего Творца и тут же утверждает бытие так называемого противобога. Лицемерие: когда тот же человек признает Троицу, два лица которой считает материальными образованиями, то есть равными ему, человеку. Лицемерие: утверждать, что Творец был рожден...
- Стоп! - взмолился я, - Это вы о Первоиерархе? Прежде чем взлететь к облакам, я хотел бы обрести под ногами твердые опоры. Я только что узнал, что у меня есть отец. Но мне ничего не известно о матери. А уж о другом... Я просто человек. И прежде чем броситься на амбразуру, я хочу знать, куда бы смог отступить, где укрыться.
Меня выслушали и оставили с Кертисом. Хозяева встречи, пригласив Сибруса, вышли в соседнее помещение. Кертис, посмотрев на меня как на сумасшедшего, встал и принялся измерять шагами размеры комнаты. Пока он считал шаги, я приводил мысли и чувства в спокойствие и осматривал тайное убежище. Серый пластик, хромированная сталь... Пол, как и потолок, укрыт мягким пружинистым материалом цвета перистых облаков. Полумягкие стулья, два деревянных стола. И два экрана. Локальная телесеть, связующая с надводным миром. Дверей, выводящих в другие помещения, три. Устав от копания в себе, я переключился на Кертиса.
- Послушай, если бы тебе снова поручили Путевой Шар?
Кертис остановился, повернулся, блеснул синим взглядом.
- Дело не во мне, Алекс. Экипажа нет. И смысла нет, - возвращаться некуда.
Вот как... Соображает инженер. Не хочется ему работать на любимый Цех. Главное, - соображает правильно. Определенно, святость человеку на пользу.
Дверь открылась, закрылась. Мы опять вшестером. Продолжил Сибрус.
- Ты прав, Алексей. Человек имеет право на дом, где можно укрыться, скрыться, отдохнуть... У нас с тобой... У нас его нет. Твоя мать до старта Ареты заведовала сектором космических пассажирских перевозок. Ей очень хотелось увидеть тебя до... В теперешней жизни она жрица при Храме Иштар. Она, - она только внешне. Ни тебя, ни меня в ее биографии нет. Это необратимо.
Мне снова стало нехорошо. Вот судьба! Вначале Илона, теперь мама, которой я и не знал.
- Неужели вся Земля? Необратимо? - спросил я, изо всех сил подавляя желание расплакаться.
Александрийский управдом вдруг улыбнулся, совсем по-сибрусовски:
- Не так уж все безнадежно. Мы ведь существуем. И, утверждаю: совершенно реально. И нас не так уж мало. Информация из вашего сейфа распространяется по планете. Но способных понять и принять не так уж много. Кроме того, некоторые из нас считают, что на Земле имеется Анклав. Место, не затронутое метаморфозами. Более того, неподвластное полиморфизму. Но как к ним попасть, мы не знаем.
Наконец-то! Возвращаться по-прежнему некуда, но к кому - уже есть! Я улыбнулся в ответ, удивив самого себя.
- А я уж хотел монастырь где-нибудь в лесотундре организовать. Что б по келье каждому отверженному.
- Не надо столь крайнего мазохизма, Алексей, - сказал представитель Розы Мира, - Придется жить и работать в данном нам мире.
