- А чем он хуже? - правитель Александрии нахмурился; его классически египетское лицо обрело черты профессионального воина, - Королевство Джеда унаследовало от фараонов всё, что смогло поднять и унести. Ты заметил моменты отличия сегодняшнего состояния от прежнего во владениях Джеда? То, что в глаза бросается, на поверхности... А вот один моментик внутренний... Череда правящих династий и имен в истории Египта выглядит как прежняя. Отличие маленькое, - из него выпали два фараона: Эхнатон и Ахтой, отец Мерикара. Эхнатон, упоминаемый в первобиблии Розы, отнесен в область внеисторических легенд.
- С Эхнатоном ясно. Но Ахтой? Царь, погибший от лап крокодила?
- Нет. Иной. О нем и тогда мало знали. Но они оба, - и более никто на берегах Нила, - пытались утвердить в стране единобожие. И ты об Ахтое не слышал... Но кое-что осталось, в виде наставлений. Он говорил, что стадо Бога, - то есть люди, - создано Творцом и что именно для людей Он сотворил небо, землю, воздух, животных, птиц и рыб. Никаких там сторонних демиургов и уицраоров. Народ религией единобожия не заинтересовался. Народу предлагали взамен дорогу в небо следом за фараоном и жрецами. И они строили стартовые площадки для прыжка в рай. Они не хотели знать, что финиш их дороги, - в мирах Красной Звезды. Ведь ты рассмотрел ее вблизи...
- Стартовые площадки? Вы говорите о пирамидах...
- Да. Их главная функция - обретение бессмертия и блаженства. Уходит вначале фараон, открывая путь. А за ним, по мере времени, - его подданные.
В разговор вступил Хранитель от Цеха Гора, человек на вид крайне серьезный и почти угрюмый:
- Вы устали. Дни ваши перегружены чувствами и парадоксами. Посмотрите на прощание один местный сюжет. Особенно полезно будет Кертису. А после мы предложим вам отдых.
На экране возник сфинкс с удивительно знакомым лицом. Но разве такое возможно? Хранитель понял мою реакцию.
- Да, верно, ты узнал. Лицо старшего Рериха. Он остался в новой истории. Вместе со своей теорией. Или - благодаря ей. Сфинкс стоит на почетном месте в гизехском комплексе. Мало того, - двойник Рериха бродит среди песков и полей. Но не так, как ходил Кертис. Не в рубище. И не голодный. Тенденция, не так ли?
Далее - тихий скромный ужин, и меня с Кертисом поместили в комнате отдыха за одной из дверей. Сибрус ушел с Хранителями. Мы устроились на кроватях. Сон не шел, и мы лениво обменивались впечатлениями. Кертис, если не обращать внимания на внешний вид, вернулся в прежнюю норму. И я не стал вводить поправки в общение с ним.
- Как, святой? Продержимся до лучших времен?
Он ответил после затяжного молчания, когда я подумал, что разговора не будет.
- Я родом отсюда. Из Александрии. Внешне город почти тот же. Я надеялся, что изменения вернут древнюю библиотеку, собранную Александром и его наместниками. Но нет. Теперь не жалею, - у Хранителей есть все, что надо.
- Но ты сам Хранитель, - я не удивился, просто не понял, почему Кертис отделил себя от своих, - Или уже нет?
Отражение на телеэкране показало: Кертис присел на кровати, обхватив руками колени.
- Пустота изменила меня. Прежде надо разобраться в том, кто я такой. А уж после подумать о возвращении в касту. Аватара ищет тебя. Джед меня не оставит в покое. Нам еще придется побегать.
- А здесь нет полиморфизма, - сказал я, радуясь возвращению Кертиса, - Понять бы, почему.
- Ключик хочешь отыскать? - я услышал в его голосе оттенок иронии; еще один хороший признак, - Универсальный, волшебный? А где заветная дверь с замочком, никому не известно. А для меня проблема, - Тарантул. Гипертрофированный искусственный интеллект возымел такую власть! И никого это не беспокоит. У меня профессия такая... Может, компьютерный вирус для него изобрести?
- Не поможет. Тарантул необходим будущей центральной власти. Без абсолютизации цифры Цехам не объединиться.
У меня впервые за многие дни заболела шея. Так давала себя знать обостряющаяся связь с Пустотой. Точнее, с моим "вторым Я", пребывающим там то ли в движении, то ли в покое. "Там" эти состояния тождественны. Отсюда такое не осознать. Диалога с ним, - с самим собой! - пока не получалось. Давление Пустоты пробуждало дальние ячейки памяти, и я слышал голоса, наблюдал забытое. Наверное, так шел поиск универсального ключика.
Сейчас зов Пустоты вызвал из памяти Экхарта. Внешность его неизвестна, и говорила со мной его книга, когда-то прочитанная и забытая. А может быть, она пришла не из моей памяти, а из иного хранилища.
Передо мной всплыли распахнутые страницы. Буквы не в фокусе, читать нельзя. Чего ждет автор? Как говорили далекие предки: учитель приходит, когда ученик готов. Далекие предки из моей истории.
- Говори, Мастер, - сообщил я, - Земной Сибирцев созрел.
Книга зашелестела листами, буквы одна за другой отделялись от нее, складываясь в слова и фразы.
- "Малейший образ твари, который ты создаешь в себе, так же велик, как Бог. Почему? Потому что он отнимает у тебя целого Бога".
