Кертис доверился ученому детективу. Я же проверил Тарантула. На "вопрос-ответ". И спросил, откуда взялись такие ограничения. То есть, - не существует ли еще один подпольный Цех, обитающий в гиперпространстве земной компьютерной сети? Гиперпространственного Цеха не оказалось. А ограничения относительно нас присутствуют в Тарантуле всегда, будучи зашиты в его исходные программы. Загадка не снималась, уходя в неизвестное прошлое, но позволяла нам действовать более уверенно.
Я заказал Тарантулу места на авиарейс до Рима и полное прикрытие от любого внешнего интереса. Тарантул принял заказ к исполнению, что сделало нас невидимыми для всех человеческих групп, как политически организованных, так и диких.
Илона использовала гардероб родственницы и сделалась истинной египтянкой. Из тех времен, которые знали Имхотепов и Тотов в живом виде. Ламуса ее наряд шокировал, а мне понравился. Остальным было все равно.
Прическа ее походила на витую башню типа вавилонской. Где-то внутри башни прятался пузырек с благовониями, разносящий аромат до последних пределов здания аэропорта. На шее - несколько витков цветных жемчужин; низкое декольте открывает грудь, окрашенную под золото. Чуть не подумал: "отделанную". Тело укрыл модернизированный сарафан, прикрывающий лишь самое-самое, цвета мокрого песка. Плюс браслеты, серьги... Цветовая палитра колебалась около темно-молочного тона ее кожи, чуть отклоняясь к золоту и жемчугу. В комплексе смотрелось сногсшибательно. И поднимало вопрос: а она обнажена или все же одета?
Илона прибавила еще удлиненный дерзкий прищур, надела призывную полуулыбку. Да-а... И тем не менее... Но это я о себе.
Мы рядом с ней - как скромная группа сопровождающих. Свита царицы. А уж Ламус в своем сером плащике как мышонок у лап тигрицы.
Двигались мы везде по зеленому коридору. Несмотря на отсутствие биочипов и сертификатов. Турникеты распахивались сами, пищевые автоматы выдавали еду и питьё в соответствии с личными пристрастиями, места все мягкие, сервис максимальный и красивый. Тарантул умел делать дело. А я вновь задавал себе вопрос: кто же хозяин в этом доме?
Штаб-квартиру Черной Розы Мира, или Цеха Примулы, Хранители успели разгромить до нашего прилета. Нам осталось любоваться дымящими развалинами двухэтажного особняка, занимавшего один из центральных кварталов. Место межцеховой разборки охраняла какая-то федеральная служба в зеленых куртках.
- В земле еще несколько этажей, - сказал Ламус, - Там много интересного, в том числе документы. Но нам туда не добраться. Неаккуратно сработали.
Детектив посмотрел на Сибруса, но тот никак не отреагировал. Его заинтересовало поведение Илоны. Она стояла рядом с красно-черной грудой обугленного ломаного кирпича и выглядела столь печальной, что мне захотелось сочувственно коснуться ее плеча. Я попытался, но рука не поднялась. Привычно уже не поднялась, не потянулась...
Сторожа развалин за желтой лентой ограждения смотрели мимо нее. Они что, закодированы против женской красоты?
Сибрус взял меня за локоть и отвел на несколько шагов, на сохранившийся кусок тротуара, окаймлявшего квартал андрогинов. Гранитная плитка скрипела под ногами битым стеклом.
- Я не знаю, Алексей, почему она не хочет посетить свою семью. Отсюда недалеко. Ламус проверил: и мать, и отец живы. И убеждены, - у них была дочь. Но вот как, куда и когда пропала, - не помнят. Метаморфоза... Она не может этого не знать.
- Пустота направила ее ко мне, - вдруг сказал я, - Только ко мне.
Также вдруг я понял: если б не операция с мозгом, если б не мой с Аретой выход в вакуум, мы не встретили бы капсулы с Илоной.
- Пустота - слишком общее слово. Некто из Пустоты - будет точнее. А еще точнее, - Некто через Пустоту, - поправил меня Сибрус, - Но вернемся к... Нас ждет дорога. К собственному дому.
13.
Герма над
Розой Мира
В детстве меня учили, что правильное имя нашей планеты - Шаданакар. И состоит она из вложенных друг в друга десятков слоев, размещенных в иных и разных измерениях. Имя это сразу показалось мне невкусно-твердым, похожим на клюв большой вороны. И я всегда предпочитал думать и говорить "Земля". И никак иначе. Слово ласковое, доброе, объединяющее. А еще "я" в окончании, - оно оповещало, что планета моя, она для меня, а я - для нее. Работа в Космосе, в Надземелье, окончательно сроднила меня с Землей и развела с Шаданакаром. Не желаю я его слоев и неизмеряемых измерений!
Ламус доведет свое расследование до конца, я уверен. Но и без него мне известно, с кого все началось. Я знаю, кто виноват в том, что моя Земля на моих глазах превращается в их Шаданакар.
Сибрус сообщил, что его дом, - дом моего детства, - стоит, не задетый волной полиморфизма. Мы направляемся туда, в мое забытое земное начало. Мой личный восток...
Привал.
