- А мы тихонько. Мышкой, лисой... Я эти места помню. Тропиночки, овражки... А в доме том - я хозяин. В мой дом враг не пройдет, и черный глаз не там достанет. Отдохнули? Тогда поехали. Вперед!
Похоже, к нему вернулась энергия. И он всегда, в том числе и теперь, - знает то, что мне неведомо. Мудр старик. Да, видно, мудрость не передается по наследству. Он построил дом там, где отсутствовала цивилизация. И этот дом перекочевал на новую Землю, и снова вокруг безлюдье с запустением.
Мы миновали зачарованный лес, и пошли ягодные да грибные поляны, перемежающиеся с зарослями папоротника. А над ними - высокие шумные кроны, тянущиеся в теплое голубое небо. А под ногами - шорох хвойной подстилки. И свежий ветерок, налетающий то оттуда, то отсюда.
Сибрус ведет группу неспешно, но энергично. Тропинки расстилаются перед ним сами. Но кто их протоптал, эти стежки-дорожки? Рядом никто не рычит и не мурлычет, лишь далеко в небе кружат то ли коршуны, то ли орлы. Я не помню, что здесь водится.
Полиморфизма нет и в помине. Стабильный, устойчивый, щедрый кусочек планеты. Роднички, пробивающиеся сквозь цветущую землянику, оживленным журчанием сообщают: нет никакого Шаданакара, и нет Агуары, мечтающего поместить меня на самое его дно.
Я замыкаю нашу маленькую спецгруппу, пытаясь увидеть что-либо знакомое. Ничего такого не находится. Весомый кусок жизни, самое ее начало, выпал из биографии. Сыновьи чувства также не спешат пробуждаться. Но у кого они сейчас имеются вообще? Даже у мальчиков с правильной биографией...
Солнце пошло на запад, и Сибрус объявил ночевку. Идти оставалось несколько часов, но выходить на цель в темноте он не хотел. Мы расположились в неглубокой балке, выводящей одной стороной на лесную реку. Оттуда несло влажную прохладу, что было кстати. Последний переход очень нас разогрел.
Мы с Ламусом наломали хвойных лап, и получилась общая постель, пьянящая острым еловым ароматом и даже пружинящая под весом тела. Ветер стих совершенно, над головой одна за другой зажигались звезды. Вечер оживила Илона. Я не заметил, когда она успела сплести короб из бересты и наполнить его до краев. Брусника, малина, ежевика... Смесь оказалась восхитительна на вкус и в момент сбила чувство голода. Мы блаженно растянулись на пружинящей хвое, наслаждаясь видом на звезды без перископа. Нет, не нужна человеку техника! При технике человек деградирует и дичает. И начинает сочинять идеологические схемы. Изобретать интеррелигиозные иерархии. Засорять собой Землю и искажать зеркала...
Сибрус вдруг забеспокоился. Поднявшись, он стал делать один глубокий вдох за другим. Отошел в сторону, вернулся. Успокоил дыхание, но по напряжению лица и шевелению ноздрей я понял, что он принюхивается. Я лично, кроме звездного света, ничего не воспринимал. Детектив тоже насторожился. Я спросил:
- Зверь? Или рыбкой запахло?
Беспокойство прозвучало и в голосе Сибруса.
- Если бы... Деревом пахнет. От реки. Совсем недалеко, километрах в пяти.
- Деревом в лесу положено пахнуть. Что тут особенного? - Кертис тоже не понимал.
- Не просто запах дерева. Запах обработанной древесины. Бревна, доски, опилки, стружка... Это может быть хуже, чем погоня.
Объяснив причину тревоги, Сибрус улегся рядом со мной, заведя руки за голову. Илона расположилась с другой стороны и тоже пыталась уловить нужный запах. Да, кажется, не получалось.
Всем стало не до сна. Наконец Сибрус объявил:
- Придется поменять маршрут. Вначале разберемся, что там делается. С рассветом и двинемся. Спокойной ночи.
С опушки могучей кедровой рощи картина предстала в развернутом виде. Еще пару недель тому от ломаного края рощи до речного берега простиралась обширная поляна, поросшая крупной земляникой и всевозможными цветами. Красотища была неописуемая.
Сейчас же десятка три полуголых строителей возводили на поляне солидное деревянное здание. Строили из кедра, по древней ручной технологии. В умелых крепких руках сверкали пилы, топоры, молотки...
И для Сибруса, и для детектива увиденное стало неожиданным. Во время их так называемой рекогносцировки данное жизненное пространство не имело никаких признаков присутствия человека.
Зону стройки обозначали крепко вкопанные, ошкуренные, грубо обработанные деревянные гермы. Знак цивилизации, символ защиты. Нормально, обыденно.
Неординарно, даже ошеломляюще, выглядели опорные столбы, призванные держать на себе стены и крышу. Я даже подумал, - обман зрения и потер глаза. Нет, не обман.
- Храм диких язычников, - прошептал я сам себе, - Неужели еще один Цех на наши несчастные головы?
