— Не знаю, девочки, — честно произносит она. — Все же меня там не было, и я не сомневаюсь, что вы говорите правду, но сознание так устроено, что иногда, сильно впечатлившись чем-то, оно может играть с нами и искажать происходящее до неузнаваемости.
Алёна встречается с тетей взглядом, и почему-то эти слова, сочетающиеся со взглядом Марты, вызывают у нее неприятные ассоциации. Будто тетя говорит про нее. Про нее, про родителей и про трансы, которые с ней случались. Алёна прочищает горло, делает несколько глотков огненно-горячего чая и встает из-за стола.
— Извините.
Обожженный язык неприятно жжет, но она не подает виду. Чувствует на себе взгляд подруги и отчасти ждет, что та предложит сходить с ней, но Димка ничего такого не говорит. Было бы странно — идти вместе в ванную, Алёна понимает это несколько запоздало. Димка вообще ничего не говорит, ровно как и тетя, поэтому она спокойно удаляется и закрывает за собой дверь.
Хватит уже во всем искать второй смысл.
Марта точно ничего такого не имела в виду. И говорила она отнюдь не про родителей.
Алёна включает воду, открывает холодную почти на максимум и пихает руки под струю. Надо успокоиться, у нее и правда сегодня был непростой день. Слишком много всего произошло, что теперь нужно переварить. Она умывается, прохладная вода приятно холодит кожу, оставаясь на корнях волос у лба, и взгляд переводит на зеркало, висящее над раковиной, четко перед ней.
Надо просто успокоиться. Сознание и правда может сыграть злую шутку; особенно, если она будет постоянно ждать чего-то подобного.
Виски начинает сдавливать внезапно, она тянет руки к проточной воде, собирается снова умыться, но их сжимают с такой силой, что чернота перед глазами схлопывается слишком быстро, не оставляя достаточно времени ни на что.
Легкие наполняются водой, хорошо знакомая ванная комната сменяется глубокими мутными водами, и Алёна пытается оттолкнуться от илистого дна, видит тусклый свет над головой. Ей бы добраться туда, ей бы выплыть… Что-то незримое приковывает руки к туловищу, тянет ее к дну, Алёна ртом глотает воздух, лишь забивает легкие водой. Глаза режет от мутной воды, их бы закрыть, но она почему-то продолжает держать их открытыми.
Губы шевелятся, будто не подчиняясь ей, губы пытаются что-то прошептать, а ступни проваливаются под ил, она поскальзывается и летит спиной на дно. Медленно, плавно из-за стоячей воды, но неотвратимо. Ноги затягивает под дно, а разум наконец перестает сопротивляться, пытаясь спасти жизнь.
Под дном что-то есть, и ее туда затягивает. Тело погружается в ил, вот уже и грудь, и плечи уходят туда же, она не чувствует ничего под ногами, не зная, сможет ли встать, подняться или окажется в полной темноте. Ил лезет в рот, наполняет его полностью, проникает в нос, и лишь теперь Алёна зажмуривает глаза. Вязкая субстанция всасывает ее с головой, и сделать вздох получается спустя вечность, если довериться ощущениям.
Алёна делает вздох и чуть не летит в ванну, больно ударяясь ногой. Руки и ноги плохо слушаются, она задевает что-то на раковине, вцепляясь в бортик со всей силы, чтобы удержаться. В следующее мгновение дверь открывается, и она замечает обеспокоенное лицо тети.
— Ты в порядке?
Не сразу, но Алёна понимает, что все еще инстинктивно хватает воздух ртом, медленно съезжая на пол. Марта заходит в ванную, закрывает за собой дверь и помогает ей подняться. Смотрит так сосредоточенно, пока у Алёны в голове паника все еще орет, памятуя о мутной воде, о зыбучем дне, тянущем куда-то еще ниже. Марта помогает ей сесть на бортик ванны и включает холодную воду, смачивает ее щеки.
— Я поняла…
— Что ты поняла, милая?
— Мне кажется… — приходится прочистить горло, но дышать уже получается намного лучше, — что я начинаю понимать смысл происходящего. Кто-то пытается связаться со мной. Может, не именно со мной, может, этот кто-то хочется связаться с близкими, но почему-то не может до них дотянуться…
Вода начинает шуметь громче, Марта открывает ее на полную и взгляд останавливает на Алёне.
— Не подумай, что я не воспринимаю тебя всерьез, милая, но природу транса не так просто понять. Никто бы не писал целые научные труды и не изучал это десятками, а то и сотнями лет, если бы можно было так легко разобраться в происходящем.
Алёна кивает, хоть что-то неприятное поселяется за грудиной. К ее ощущениям тетя относится пренебрежительно, как будто знает больше нее. И да, опыта в ведьмовстве у нее, безусловно, больше, но все ее познания о трансах лишь теоретические. Алёна же на своей шкуре испытала очередной только что.
Она руки засовывает под воду и глядит на стремительный поток, уносящийся так просто в канализацию.
Тетя не хочет, чтобы Димка их слышала. Вот в чем дело. Вот почему она закрыла дверь, вот почему включила воду. Алёна умывается и переводит взгляд на Марту.
— Ты что-то знаешь, — говорит она, и это не вопрос.
— Скорее кого-то.
Алёна хмурится, вытирает руки о полотенце, но не торопится закручивать вентили. Марта губы поджимает, а потом понижает голос на несколько тонов, чем только подтверждает выводы Алёны.