Алёна от испуга задерживает дыхание, а он смахивает широким жестом ладони откуда-то взявшуюся на каминной полке пыль, и тяжелый вздох Леты, ровно как и обращенные прямо на Димку и Алёну взгляды всех присутствующих, служат подтверждением, что их присутствие обнаружено.
— Как вы объясните свое присутствие?
Голос Карины Павловны заставляет не напрячься, а буквально сжаться. Алёна тупит глаза в пол, чувствует плечо Димки своим и мысленно умоляет подругу молчать и не усугублять их и без того незавидное положение.
— Проникновение в мой кабинет, еще и в присутствии членов Высшего Совета! Вы хоть понимаете, что позволили себе не просто проявить неуважение ко мне, но и показали полное отсутствие субординации в нашей школе?
Язык прилипает к небу, и Алёна чувствует, как подмышки становятся влажными и липкими. Она с самого начала считала идею провальной, она же не хотела идти, но бросать на амбразуру Димку и признаваться, что это была идея подруги — это слишком.
В приемной, куда Карина Павловна буквально выволокла их за руки, становится жарко, а ее слова успешно взывают к чувству стыда, которое у Алёны и без того всегда было довольно сильным.
— Какой позор… — вздыхает Карина Павловна и принимается мерять шагами помещение. Цокот ее каблуков лишь нагнетает и без того удручающую атмосферу. — И надо было именно сегодня, когда в школу прибыл Высший Совет в полном составе!
— Карина Павловна, мы только хотели помочь, — жалостливо произносит Димка.
— Тем, что пробрались в мой кабинет и тем самым опозорили меня перед Советом?
Вопрос звучит скорее обреченно, чем озлобленно. Директриса перестает мерять шагами комнату и замирает напротив них. Алёна так и не решается поднять взгляд на нее, а Димка снова заговаривает:
— Мы хотим помочь в поисках пропавших. Думали, если попроситься напрямую, то вы нам откажете. А слушать сплетни — не самый лучший способ, чтобы узнать, что случилось на самом деле. Вот я и подумала, что…
Она так и не заканчивает фразу. Алёна косится на подругу, но выражение ее лица не видит. Интересно, почему она вдруг решила замолчать. Директриса тем временем тяжело вздыхает и спрашивает:
— А ты что скажешь?
Алёна не сразу понимает, что обращаются к ней. Неловко поднимает взгляд и нерешительно заговаривает:
— Мы не должны были влезать в ваш кабинет, Карина Павловна. Мы понесем любое наказание, которое вы нам назначите.
Директриса щурится, будто бы не верит в искренность сказанного, переводит взгляд на Димку и обратно на Алёну. Дверь в кабинет открывается, и, привлекая к себе внимание, входит тот самый ведьмар с проседью в волосах, который и обнаружил нарушительниц.
— Надеюсь, вы не станете скрывать от нас эти юные дарования, — звучит мягким, располагающим к себе голосом. — В конце концов, они проделали нехилую работу в попытке надурить Совет.
— И обязательно будут наказаны за это, — выпаливает Карина Павловна.
Ее выражение лица становится беспристрастным. Алёна замечает, что она держится в его присутствии несколько иначе, чем еще пару минут назад, когда в приемной не было никого постороннего.
Она и правда боится членов Совета, думает Алёна.
И неудивительно — на ее месте любая бы боялась. Особенно после обещания поднять вопрос об исключении из ковена.
— Может, вы нас представите? — с деланой ненавязчивостью предлагает ведьмар.
— Разумеется, — на выдохе отвечает Карина Павловна. — Девочки, это Пшемисл Щенкевич, член Высшего Совета и знаменитейший ведьмар нашего времени. Пшемисл, это мои ученицы.
— Дмитрия Аксёнова.
— Алёна Выстрякова.
Он улыбается, но есть в этой улыбке что-то лукавое и надменное. Алёна ловит себя на мысли, что не хотела бы остаться с ним наедине.
— Дмитрия и Алёна, — зачем-то повторяет он, кивая, — что ж, приятно познакомиться. Давайте вернемся в кабинет, — предлагает, указывая раскрытой ладонью на дверь, а потом оборачивается к директрисе: — с вашего позволения, конечно же.
Карина Павловна натягивает на лицо дружелюбную улыбку и заходит в кабинет первая. Она явно здесь ничего не решает, пока Высший не уберется вон. А они, кажется, пока никуда не собираются. Пшемисл ждет, пока Димка и Алёна последуют за ней, и под его взглядом становится некомфортно. Его светло-серые глаза побледнели с годами, и Алёна старается не задерживать взгляд на них. Почему-то невольно вспоминается поверхность озёр-близнецов, и ей становится любопытно, что он сделал такого, что попал в состав Совета.
За его улыбкой прячется что-то недоброе, он пропускает их вперед, и Димка стукается плечом о плечо Алёны, подходя ближе.
— Не нравится он мне, — как можно тише произносит Димка.
Алёна мысленно с ней соглашается, но решает ничего не отвечать. Слишком велика вероятность быть услышанной, а им и так сейчас попадет за вторжение в кабинет и подслушивание разговоров, явно непредназначенных для посторонних ушей.