Синий свет падал на темные кирпичные стены, растекался по асфальту, тянулся к фасаду на другой стороне Карлавеген и отражался в окнах ресторана.
— Мне надо кое-что сделать, — сказала Памела фельдшеру и пошла к гаражу.
Улица была забита машинами экстренного вызова, патрульные переговаривались по рации. У ленты ограждения начали собираться любопытные, кое-кто снимал операцию на телефоны.
— Памела, Памела!
Памела обернулась, тихо охнув от боли в шее. Денниса пропустили, и он бежал к ней по тротуару.
— Что здесь происходит? — задыхаясь, спросил он. — Я звонил…
— Это Мартин. — Памела кашлянула. — Цезарь — это Мартин…
— Не понял.
— Он хотел убить меня.
— Мартин?
Деннис с растерянным, несчастным лицом смотрел на глубокую борозду, оставленную тросом на шее Памелы. Подбородок задрожал, глаза наполнились слезами.
— Где у тебя машина? — спросила Памела.
— Мне надо поговорить с тобой.
— Не могу. Горло болит и шея, я сейчас в…
— Просто выслушай меня. — Деннис крепко взял ее за руку. — Не знаю, как сказать, но… похоже, Алиса жива, и она у Цезаря.
— Что? — Памела остановилась как вкопанная. — Ты про мою Алису?
— Она жива, — повторил Деннис. По его щекам потекли слезы.
— Я… как это?
— Полицейские обнаружили новую жертву, у нее с собой было письмо.
— Что? От Алисы?
— Нет, но Алиса упоминается как одна из пленниц.
Памела побелела как мел и пошатнулась.
— Ты уверен? — прошептала она.
— Уверен, что письмо существует. И что в нем говорится о твоей Алисе.
— О господи, господи…
Деннис обнял ее, пытаясь успокоить, но Памела рыдала так, что вся тряслась и не успевала дышать.
— Я поеду с тобой в больницу…
— Нет! — выкрикнула Памела и закашлялась.
— Я просто…
— Я знаю, знаю, извини. Просто столько всего сразу… одолжишь мне машину?
— Памела, у тебя рана на шее.
— Наплевать. — Памела вытерла слезы. — Что там было, в письме? Там написано, где Алиса? Я должна знать.
Деннис пустился рассказывать. Полчаса назад его вызвали, чтобы поддержать младшего брата очередной жертвы Цезаря. Брат должен был опознать останки, обнаруженные на обочине какого-то шоссе.
Врач, Шая Абулела, провела их в зал, где сильно пахло цветами.
Труп был в таком состоянии, что с него не стали снимать простыню. Брату дали взглянуть только на одну руку и на прозрачный пакет с остатками одежды.
Увидев вещи сестры, все в бурых кровавых пятнах, парень зарыдал, разорвал пакет, достал штанину и повертел ее в руках.
— Это она, — сказал он и показал потайной карман, пришитый на правой штанине изнутри.
Деннис обнял его за плечи. Парень вытащил из кармана несколько купюр и листок бумаги.
Алиса следила за чистотой клеток, хотя не выносила этой работы. Каждый раз, идя по двору с ведрами за водой, она проверяла, не очнулась ли Мия.
Проходя мимо Мии в последний раз, Алиса заметила, что та реагирует на шаги, но глаз открыть не может.
Мия лежала на боку, в джинсах и грязном лифчике, привязанная к ножке ванны.
Бабушка ткнула ее в руку довольно глубоко, и Мия заплакала от страха, когда перестала видеть, а потом потеряла сознание.
Зрение обычно возвращалось, когда девушки приходили в себя.
Алиса не нашла ничего, чем можно было бы перерезать стяжку, но не забыла слов Мии про сток.
Поднять решетку ей пока не удалось. Бабушка прибирала в грузовике и не спускала с Алисы глаз.
Надо, чтобы Мия очнулась и сбежала, пока не вернулся Цезарь. Иначе он убьет ее во сне. Или дождется, когда она придет в себя, и заставит стоять, раскинув руки крестом, до тех пор пока ноги будут держать. А потом наденет ей на шею петлю.
Алиса поставила ведра возле второго барака, прислонила коромысло к стене, прокашлялась и сплюнула. На улице было еще жарко, но Алису знобило — у нее снова поднималась температура.
