— Вы видите на детской площадке Йенни Линд?
— У нее дергаются ноги, кроссовка слетает, тело качается… петля все туже, вот уже кровь течет по шее и по груди. Она взмахивает руками…
— Кто держит фотоаппарат?
— Мама… она смотрит, как играют дети…
— Мама одна с Йенни на площадке?
— Нет.
— Кто еще там есть?
— Мужчина.
— Где?
— В домике… он выглядывает в окно.
Руки у Эрика покрылись гусиной кожей: он понял, что Мартин видит в свете фотовспышки собственное отражение.
— Как его зовут?
— Мы называем себя Цезарь, — спокойно произнес Мартин.
Сердце забилось гулко, быстро. Ничего подобного Эрик за все годы работы с гипнозом не видел.
— Значит, вас зовут Цезарь. А кто тогда Мартин?
— Отражение, — пробормотал Мартин.
Диссоциативное расстройство идентичности включено в «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам», самый популярный справочник в мире психиатрии. Многие, однако, ставят правомерность диагноза под сомнение.
Эрик вообще не верил в существование множественных личностей, но сейчас не собирался ставить под вопрос Цезаря как отдельную личность.
— Расскажите о себе, Цезарь, — попросил Эрик.
— Мой отец был патриархом… Он владел бюро перевозок и зверофермой, где разводили норок. Там я и вырос. Господь наградил его норковым мехом, сделал его состоятельным… Мой отец был избранным, ему были обещаны двенадцать сыновей.
— Двенадцать?
— После меня мама больше не могла иметь детей…
— Но ведь у вас были два брата?
— Да… однажды вечером отец привел домой какую-то женщину, он нашел ее у дороги и объяснил мне, что она родит ему еще сыновей. Первое время Зелфа ужасно кричала в подвале, но когда родился мой сводный брат Иоахим, ей разрешили жить в доме… а когда появился маленький Мартин, она потребовала, чтобы мама уступила ей свое место в спальне.
Мартин открыл рот, словно ему стало трудно дышать. Живот напрягся.
— Слушайте только мой голос… вы дышите медленно, ваше тело полностью расслабилось. — Эрик положил руку Мартину на плечо. — Расскажите, что произошло с вашей мамой.
— На маму пал гнев отца… ей пришлось одиннадцать часов простоять во дворе, как распятый Христос… а потом ее отправили в подвал.
— Вы жили с ней там, в подвале?
— Я первенец, — еле слышно проговорил Мартин-Цезарь. — Но однажды ночью мама прокралась в дом и разбудила меня, чтобы…
Губы Мартина продолжали шевелиться, беззвучно произносить слова и фразы. Он сжал и разжал руки, подбородок задрожал.
— Мне не слышно.
— Все умерли, — прошептал Мартин.
— Вернитесь в ту ночь, когда мама вас разбудила.
— Она велела мне идти с ней. Завести грузовик и ждать ее.
— Сколько вам было лет?
— Семь с половиной… я уже начал учиться водить машину, ездил по двору… Чтобы дотянуться до педалей, приходилось стоять. Мама сказала, что это такая игра, что я играю, а она смотрит на меня… я увидел, как мама подтаскивает лестницу к дому, машет мне, взбирается по лестнице, в руках у нее шланг, который она воткнула в выхлопную трубу. Шланг она вставила в приоткрытое вентиляционное окошко спальни.
— Кто был в спальне? — У Эрика взмокла спина.
— Все… папа, Зелфа и мои братья, — с вялой улыбкой ответил Мартин. — Мама усадила меня на первом этаже перед телевизором и включила мне передачу, а сама стала вытаскивать тела… и когда закончила, объяснила мне, что все в порядке.
— В каком смысле?
— Двенадцать сыновей суждено было иметь не моему отцу, а мне… Я смотрел на свое лицо, а оно отражалось в телевизоре поверх человека в цилиндре, и видел, что я доволен.
Раньше Эрик не сомневался, что Мартин изобрел Цезаря в попытке переложить убийство и чувство вины на кого-то еще, но теперь он понял, что Мартин заключен в Цезаре.
— Вам было семь с половиной лет. Что вы подумали, когда мама сказала вам, что у вас родятся двенадцать сыновей?
— Мама показала мне картинку, череп норки, и сказала, что это мой знак. Что здесь изображен я в конфирмационном одеянии… широкие рукава, островерхая шапочка.
— Не вполне понимаю.
— На картинке был я, — прошептал Мартин. — Бог сотворил рай для своих сыновей… и они играют, а мамы смотрят на них.
Стараясь удерживать Мартина в состоянии глубокого гипноза, Эрик осторожно вел его сквозь прошлое.
Цезарь рассказывал о строгом христианском воспитании, о том, как он работал и учился на ферме. Иные эпизоды было невыносимо слушать — например, когда он описывал доставку корма, куда входили рыба и отходы со скотобойни.
— Когда старый водитель перестал работать у нас, его место заняла молодая женщина, Мария. Когда она приходила, я всегда держался на расстоянии от нее, но мама заметила, какие взгляды я на нее бросаю… Однажды мама зазвала Марию выпить кофе с печеньем. Мария уснула на диване, мама раздела ее и сказала мне, что Мария подарит мне много сыновей… Мы заперли ее в подвале, и я ложился на нее каждую ночь, если только у нее не было крови… к следующему лету у нее вырос животик, и ей позволили жить в доме.
