— Я как раз еду туда. Есть риск, что нам придется иметь дело с удержанием заложников.
— Сам не справишься?
— Рогер, сейчас не время выяснять отношения. Скажи, что ты понимаешь, насколько все серьезно. Мне надо знать, что я могу на тебя положиться.
— Успокойся. Мы приедем, приедем…
Возле Хедемуры Йона свернул с шоссе и погнал машину между лугами. Оросительные устройства имели в темноте какой-то мрачный вид.
При съезде направо Йона хотел сбросить скорость, но машина так разогналась, что шины скользнули по асфальту. Сухие кусты с шумом царапнули по борту. На прямом участке Йона снова газанул и въехал на узкий мост через Дальэльвен. Вода внизу поблескивала, как в подземной реке.
Когда Йона проезжал мимо опоры, в машине громыхнуло. Зазвонил телефон. Йона ответил, отметив, что за окном мелькнули огни Викбюна.
— Йона, здравствуйте. Это Беньямин Барк, сын Эрика…
— Беньямин!
— Папа ранен… я сейчас с ним в «скорой». Все нормально, он выживет… но он настоял, чтобы я позвонил вам и сказал, что Цезарь и Мартин — один и тот же человек…
— Что с Эриком?
— Я нашел папу в кабинете, с ножом в плече… Папа говорит, этот человек сейчас направляется на свою звероферму, чтобы уничтожить все следы и исчезнуть…
— Я уже почти там.
— В лесу вокруг фермы полно капканов.
— Спасибо, что предупредил.
— Папа путался, когда говорил, но прежде чем ему надели кислородную маску, он сказал что-то вроде «Цезарь похитил девушку, которую зовут Алиса».
— Да, мне Нолен только что сообщил.
После Финнхюттана Йона свернул налево и оказался на узкой лесной дороге. За деревьями поблескивало черное озеро.
Свет фар метался по дороге, выхватывая из темноты серые, как сталь, стволы. Косуля пару секунд постояла на обочине и снова скрылась в темноте.
По всей очевидности, думал Йона, Мартину удавалось ложиться в клинику и выписываться из Четвертого отделения так, что Памела об этом не знала.
Врачебная тайна, конфиденциальная информация.
Но тогда он должен где-то держать машину. В гараже или на долгосрочной парковке.
До этого момента двойная жизнь шла по накатанной, но теперь Цезарь занервничал. Он рассчитывает, что и Эрик, и Памела мертвы. Цезарь знает, что полиция скоро обнаружит его, и хочет побыстрее замести следы и бежать.
Йона проехал мимо высокой металлической ограды позади громадного горнодобывающего предприятия. Болиден. Прожекторы на вышках освещали старый карьер.
Поодаль мелькнули за деревьями современные промышленные постройки, и снова стало темно.
Йона резко свернул и углубился в еловый лес.
Если верить снимкам со спутника, уединенно расположенная ферма представляла собой жилой дом и семь длинных узких построек.
Дорога стала узкой, ухабистой.
Вот она, та самая ферма. Йона сбросил скорость, включил ближний свет, свернул на обочину и остановился.
Он подобрал с пола пистолет, нашел в бардачке два запасных магазина, вылез из машины, надел бронежилет и побежал по лесной дороге.
В темном ночном воздухе пахло хвоей и сухим мхом.
Каждый раз, когда левая нога касалась земли, все тело пронзала боль от раны в боку.
Пробежав с километр, Йона разглядел впереди мутный свет и перешел на шаг. Он снял пистолет с предохранителя и дослал пулю в ствол.
Йона беззвучно приближался к ферме.
Цезаря нигде не было видно, но перед домом стоял облезлый «крайслер-валиант» с открытой правой передней дверцей.
А посреди гравийной площадки рычал грузовик с полуприцепом.
Габаритные огни прицепа подсвечивали выхлопные газы, распускавшиеся в неподвижном воздухе, как кровь под водой.
Если бы не слова Беньямина о капканах, Йона бы, без сомнения, подходил к ферме по лесу, но теперь он держался узкой дорожки.
Из темноты проступил полуразвалившийся деревянный дом и — справа — контуры узких длинных строений, где помещались клетки для норок.
В тумане, висевшем над двором, мерцал свет фар.
В полутьме совершенно неподвижно, раскинув руки в стороны, как распятые, стояли три девушки.
Их фигуры напоминали рисунок на норочьем черепе, клеймо, Мартина на платформе метро. И Цезаря, стоящего у себя в камере в старом стационаре.
Йона медленно прокрался вперед, держа пистолет дулом вниз. Позади девушек сидела на краю старой ванны пожилая женщина. На коленях у нее лежала палка.
Одна из девушек покачнулась, но снова встала ровно. Она подняла голову, и кудрявые волосы соскользнули, открыв лицо.
Девушка была копией Памелы. Наверняка Алиса.
Йона приблизился к краю освещенного пространства. Девушка вся дрожала, ноги тряслись, руки вот-вот опустятся.
Старуха у нее за спиной тяжело поднялась и вскинула подбородок.
Перед домом залаяла собака.
Цезаря по-прежнему нигде не видно.
Штурмовая бригада прибудет через полчаса, не раньше.
Алиса сделала шаг вперед и опустила руки. Она тяжело дышала, грудь поднималась и опускалась рывками.
Йона поднял пистолет. Старуха выпустила из рук палку и подошла к Алисе сзади.
Рядом с ней что-то поблескивало.
В правой руке старуха держала топор.
Йона прицелился ей в плечо. Палец лег на спусковой крючок.
Если придется стрелять, он выдаст себя, и тогда иметь дело с последствиями ему придется в одиночку.
