Слушая гудки, она вышла из институтского ателье и пошла по коридору. В трубке прозвучал встревоженный голос Йоны:
— Люми?
— Я смотрела новости, про тех девушек…
— А-а, это… все хорошо, что хорошо кончается.
У Люми так дрожали ноги, что она села на пол, привалившись спиной к стене.
— Это же ты их спас, да?
— Мне помогали.
— Папа, я была такой дурой. Прости.
— Вообще-то ты права. Мне и правда пора завязывать с полицейской службой.
— Нет, не пора. Я… Я так горжусь, что ты мой папа. Ты спас тех девушек…
Она замолчала и вытерла мокрые щеки.
— Спасибо.
— Я даже боюсь спрашивать, ранен ты или нет.
— Так, пара синяков.
— Говори как есть.
— Я в реанимации. Ничего опасного, но у меня несколько ножевых ранений, осколки от взрыва и еще яд, который врачи пока не определили.
— Какие мелочи! — улыбнулась Люми.
После развернувшихся на ферме событий прошло пять дней. Йона все еще оставался в больнице, но уже не в реанимации, к тому же он снова мог ходить.
Бомбы, которые Цезарь заложил в бараки, так и не взорвались.
Двенадцать девушек обрели свободу, но Бленда скончалась несколько дней спустя от ран, полученных, когда грузовик перевернулся.
Изуродованное тело Цезаря обнаружили на дне старого карьера. Среди остатков прицепа и обломков мебели лежала картонная коробка, в которой содержали скелеты братьев и сотни норочьих черепов.
Бабушку отправили в изолятор, дело передали в прокуратуру.
Примуса арестовали возле дома сестры.
Техники-криминалисты продолжали работать на месте преступления; оставалось неясным, сколько женщин умерли или были убиты на ферме за все эти годы. Некоторых кремировали, некоторых зарыли в землю, а иных, рассовав по мусорным мешкам, выбросили в местах, куда не так легко добраться.
В промежутках между сдачей анализов, физиотерапией и перевязками Йона проводил время на встречах с прокурором.
Валерия перебронировала билеты и уже возвращалась в Швецию. Она так тревожилась за Йону, что, разговаривая с ним по телефону, плакала.
Вчера Йону навестил Эрик. Подвижность в плече почти вернулась, Эрик пребывал в исключительно хорошем расположении духа и рассказал, что начал новую главу своей книги. Материалом к ней послужила старая рукопись «Отражение».
Йона, одетый в черные тренировочные штаны и застиранную футболку с надписью «Лейб-гусарский полк», возвращался от физиотерапевта: после ранений следовало укрепить живот, грудь и спину.
Хромая по коридору, он размышлял о маленьких скелетах. Как странно, что братьев не похоронили и не кремировали. Надо позвонить Нолену, спросить, как шло разложение: мальчиков закопали в землю или сразу выварили, обнажив кости, как в случае с норочьими черепами?
В своей палате Йона положил список упражнений на кровать и подошел к окну. Поставил бутылку с водой на подоконник и выглянул на улицу.
Солнце, пробившееся сквозь тучи, осветило толстое стекло бутылки. На костяшки Йоны, на пластырь поверх зашитых ран, легла исполненная света тень.
Скрипнула дверь. Йона обернулся — и увидел Памелу. Одетая в зеленую трикотажную кофточку и клетчатую юбку, она опиралась на костыль. Кудрявые волосы убраны в хвост.
— Когда я заходила в прошлый раз, вы спали, — сказала Памела.
Она прислонила костыль к стене, хромая, подошла к Йоне и обняла его. Потом отступила на шаг и серьезно посмотрела на него.
— Йона, я не знаю, как начать… То, что вы сделали…
Голос стал сиплым, Памела резко замолчала и опустила голову.
— Жаль, что я так долго искал ответ на загадку.
Памела прочистила горло и снова посмотрела на него.
— Вы нашли ответ раньше всех. Благодаря вам я вернула себе свою жизнь… и даже больше. Столько, что я о таком даже не мечтала.
— Так и должно быть, — улыбнулся Йона.
Памела кивнула и посмотрела на дверь, а потом крикнула в коридор:
— Заходи, навести Йону.
Вошла, осторожно ступая, Алиса. Взгляд девушки был настороженным, щеки пылали. Синие джинсы, джинсовая куртка. Распущенные волосы рассыпались по плечам.
— Здравствуйте. — Алиса прошла с метр и остановилась.
— Спасибо, что помогла там, в прицепе, — сказал Йона.
— Я и не раздумывала. Выбора не было.
— Но ты очень смело поступила.
— Да нет… Я так долго просидела в клетке, что уже почти смирилась, что никто никогда нас не найдет. — Алиса взглянула на мать.
— Ну, как дела? — спросил Йона.
— Очень неплохо, — сказала Памела. — Синяки, пластыри, швы… У Алисы воспаление легких, но ей прописали антибиотики, температура спала.
— Отлично.
Памела бросила взгляд на дверь, посмотрела Алисе в глаза и вполголоса спросила:
— А Мия решила не заходить?
— Не знаю.
— Мия! — позвала Памела.
Вошла Мия. Она взяла Алису под руку и направилась к Йоне. Розово-голубые волосы висят вдоль щек, губы накрашены красной помадой, брови подведены. На Мии был камуфляжный жилет и черные штаны.
— Мия, — представилась она.
— Йона. — Йона пожал протянутую руку. — Я искал тебя не одну неделю.
— Спасибо, что не бросили.
Мия замолчала, и у нее заблестели глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Йона.
— Я? Мне повезло. Со мной все в порядке.
— Она теперь моя сестра, — сказала Алиса.
Мия опустила глаза и улыбнулась.
