— Я пять раз звонил в полицию Евле, но меня там не слушают, я у них в базах данных, наделал всякой ерунды… И не знаю, как быть. Ну, то есть я знаю, что у Мии не срослось с приемными семьями, но она говорила, что вы хорошо к ней относитесь, и я подумал…
— Рассказывай, с чего ты взял, что кто-то увез Мию. Ты же понимаешь, насколько это серьезно.
Молодой человек поднялся, отряхнул одежду и неуклюже подобрал сумку.
— Это было вчера вечером. Я как раз закончил смену и вышел к Мии… мы обычно встречаемся за автозаправкой, это совсем рядом.
— Продолжай.
— Когда я туда пришел, меня чуть не сбила фура — она как раз выезжала… а когда она свернула к Семьдесят шестой дороге, тент приоткрылся… петля распустилась, и… и я ну как бы заглянул в прицеп, на пару секунд, но я почти на сто процентов уверен — Мия лежала там на полу.
— В прицепе фуры?
— Ну, одежда была ее — военная куртка, Мия вечно в ней… И я точно видел руку с черной веревкой, вот так, вокруг запястья.
— Боже мой, — прошептала Памела.
— Поздно было гнаться за машиной, кричать или что там еще можно сделать… да я и не очень понял, что увидел. Но когда я подошел к той бетонной штуке, на которой Мия обычно меня дожидается, там валялись остатки еды и стакан, кока-кола вылилась… и вот прошло уже двадцать два часа, она не отвечает по телефону и в интернат тоже не вернулась.
— Ты рассказал это все полицейским?
— Я к тому времени уже принял лекарство, и меня вштырило… Я не наркоман, у меня есть рецепт, но в первый час я бываю странноватым. — Парень провел рукой по губам. — Запинаюсь, не могу уследить за разговором… А когда я позвонил снова, было ясно, что они уже заглянули в базу данных и выяснили, что Мия несколько раз сбегала… Сказали только, что она наверняка объявится через пару дней, когда деньги кончатся. Я не знал, что делать. Я же понимаю, как все выглядит с их точки зрения. И тогда я подумал, что вас-то полицейские наверняка выслушают.
Памела достала телефон и позвонила Йоне Линне из оперативного отдела Национального бюро расследований.
Их машина подъехала к Евле уже вечером, в половине одиннадцатого. Памела еще раньше, по телефону, успела рассказать Йоне про полароидный снимок Мии и про угрозу.
Йона не стал выговаривать Памеле за то, что она утаила информацию. Он расспросил про фотографию, почерк и какие именно там были слова.
По дороге Понтус излагал Йоне все, что видел, и терпеливо отвечал на подробные вопросы. Он повторил свой рассказ; было ясно, что он действительно тревожится за Мию.
— Мия твоя подружка? — спросил Йона.
— I wish[5], — ответил Понтус с кривой улыбкой, а Памела пояснила:
— Он поет у нее под окном.
— Это многое объясняет, — усмехнулся Йона.
Памела изо всех сил старалась вести обычный разговор, хотя сердце у нее колотилось от страха. Она твердила себе: скоро выяснится, что все это недоразумение, что Мия уже в Стуршёгордене.
— Мне, перед тем как ехать домой, надо краску смыть, — сказал Понтус.
— Ты сейчас как Человек-Паук, — заметила Памела, чем вызвала у парня улыбку.
— Да?
— Нет, — ответил Йона и повернул. Машину он поставил на автозаправке возле «Бургер Кинга».
Красный бордюр, тянувшийся вокруг плоской крыши, светился в мутной темноте. Пыльная парковка была пуста.
Йона знал: очень скоро они поймут, действительно ли Мию Андерсон кто-то увез.
И если ее увезли, то полиция, по всей вероятности, имеет дело с тем самым преступником.
Но в таком случае его модус операнди изменился.
Сначала преступник повесил Фанни Хёг, выдав повешение за самоубийство. Четырнадцать лет спустя он пошел на больший риск, умертвив Йенни Линд в общественном месте, а теперь похитил третью девушку в попытке заткнуть рот свидетелю.
Видимо, угроза в адрес Памелы и Мартина — часть изменившегося целого, в котором преступник вдруг стал выглядеть аффективным. При таком раскладе убийства совершены не на холодную голову, а являют собой всплески эмоций.
Изменилось еще вот что: преступник стал смелее и теперь действовал активнее. Как будто он сознательно направлялся в сторону провала, в то же время не желая, чтобы его остановили.
В случае похищения Йенни Линд у полиции был хороший свидетель. Одноклассница Йенни находилась в сорока метрах от фуры и смогла описать синий тент и польские номера.
Она видела крепкого мужчину с черными курчавыми волосами до плеч, в солнечных очках и в кожаной куртке с серым пятном на спине. Пятно было похоже на языки пламени или на ивовый лист.
В жарком ночном воздухе пахло бензином. Йона, Памела и Понтус вылезли из машины. По разворотному кругу проезжал автобус, и свет фар скользнул по пятнам на асфальте.
— Мия обычно сидит вон на той бетонной штуке, — сказал Понтус.
— А ты подошел с той стороны, — указал Йона.
— Да, я прошел по газону, мимо прицепов, и остановился вон там. И тут появилась фура.
— Которая свернула вон туда, к Е-4.
— К дороге, по которой мы приехали, — подтвердил Понтус.
Все трое вошли в магазинчик при автозаправке: полки с конфетами, холодильник, кофейные автоматы, булочки; за витринным стеклом свернулись горячие колбаски.
