Оба любили пошутить над тем, какую жизнь вел Моррис, прежде чем взял себя в руки и стал полицейским. Когда у него не было травы, он пытался курить все, от банановой кожуры до мухоморов, а однажды смешал тертый мускатный орех с уайт-спиритом и высушил смесь в духовке.
Йона достал из конверта и раздал бойцам фотографии Мии Андерсон, Примуса, Ульрики Бенгтсон и ее мужа, Стефана Николича.
— Николич вооружен и очень опасен… мы его засекли, когда полиция в прошлом году расследовала убийство одного из наших коллег, полицейского застрелили в постели.
— Николич — мой, — сказал Моррис.
— У них большой запас тяжелого оружия, — продолжил Йона и достал из кармана зажужжавший телефон. — Я должен ответить, это Кофоэд.
В трубке заскрежетало, и Кофоэд выдохнул в микрофон.
— Слышишь меня? — вполголоса спросил он. — К дому подъехала машина. Только что. Фургон с черными окнами, он остановился на подъездной дороге и просто стоит там… У меня место не очень удачное, не видно, вышел кто из машины или нет и что там происходит.
— Оставайся на месте, — сказал Йона и нажал «отбой».
— Что он сказал? — спросил Арон.
— К дому подъехал фургон. Наверное, Мию хотят увезти.
Йона снова связался с командным пунктом.
Докладывая новые данные, он заметил, что спецназовцы о чем-то напряженно перешептываются.
Глаза у Морриса блестели, щеки и уши покраснели. Он сдул сор с планки Пикатинни и закрепил прицел.
Свет цинковой лампы косо падал на плечи и спину Бруно. Арон сунул под верхнюю губу пакетик снюса.
— Марго хочет, чтобы мы начали штурм немедленно, — заговорил Йона.
— Остальные бойцы скоро прибудут, — сказал Моррис.
— Знаю. Но штаб считает — есть риск, что Мию Андерсон увезут в фургоне… посты на дорогах еще не выставили, а погоня за машиной никому не нужна.
— Вот же… — вздохнул Моррис.
— Нам приказано начать штурм немедленно, — повторил Йона.
— Ладно, мать его. — Бруно успокаивающе поглядел на Морриса.
— Мы с Ароном заходим в дом через дверь. Вы блокируете машиной выезд и даете нам сто двадцать секунд, а потом заходите следом за нами. Обходимся без светошумовых гранат, переговариваемся тихо, и приготовьтесь к ответному огню.
— Группа будет здесь через двадцать минут, — уперся Моррис.
— Нет у нас двадцати минут, — громко заговорил Арон. — Дадим им увезти девчонку, а потом через пару лет найдем ее повешенной, да?
— Начинаем без промедления, точка. — Йона протянул Арону беспроводной наушник-пуговку. — Убедитесь, что слышите меня и что рации в режиме прямой связи.
Держа в руке конверт, Йона зашагал в сторону Бергсгатан, Арон последовал за ним.
— У тебя «зиг-зауэр»?
— Был, когда я проверял в последний раз.
— Когда войдем, держи его так, чтобы не было видно.
Оба спецназовца смотрели, как они исчезают в темноте, чтобы потом появиться в свете дальнего фонаря.
Моррис нервно потоптался, оперся руками о зеленоватую стену и сделал несколько глубоких вдохов.
— I smoke two joins before I smoke two joints, — сказал Бруно.
— And then I smoke two more[6], — без улыбки ответил Моррис.
— Все будет нормально, — вполголоса сказал Бруно.
— Я знаю. — Моррис поцеловал крест.
— Стер ту гадость с прицела?
— Да он мне все равно не понадобится.
Оба сложили спортивные сумки с оружием в открытый кузов пикапа, сели в машину и задом выехали с парковки.
Йона и Арон в молчании повернули налево и стали подниматься дальше, к вершине холма. На склонах проступали очертания вилл, построенных в начале прошлого века. Кое-где горели окна, свет уличных фонарей отражался в брусчатке.
— Когда ты в последний раз был в тире? — спросил Йона, перешагивая лежащий электросамокат.
— Разучиться стрелять невозможно, — сухо ответил Арон.
Они наискось пересекли улицу и оказались в тесном проулке с потрескавшимся асфальтом.
За невысокой скальной стеной на крутом склоне виднелся дом Ульрики Бенгтсон. Островерхие крыши тянулись к черному небу.
Йона представил себе фотографию Ульрики. Высокая женщина лет шестидесяти, светлые волосы, бровь с пирсингом, руки в татуировках. Похожа на своего брата Примуса — у обоих узкие лица и рты, в которых зубов как будто больше, чем положено.
Йона с Ароном прошли мимо последнего фонаря с прикрученной к нему самодельной баскетбольной корзиной. Тени перед обоими удлинялись и сливались с темнотой.
В тишине слышалось только, как похрустывают камешки под подошвами.
Под навесом стояли два зеленых мусорных бака, а у ворот висела ржавая табличка «Zoo & Tattoo».
На круто уходящей вверх подъездной дорожке стоял черный фургон.
Слабо светилось окно спальни на втором этаже.
Йона подошел к фургону и постучал в черное окошко. Арон встал у задней двери, достал из кобуры пистолет, снял его с предохранителя. Руку с пистолетом он прижал к себе, чтобы скрыть оружие. Йона постучал еще раз, обошел машину и заглянул в лобовое окно.
— Никого.
Арон снова поставил пистолет на предохранитель и последовал за Йоной по каменной лестнице, ведущей к дому. Он чувствовал, как пот струится по щекам.
Двигались ветки деревьев, росших у соседского дома, отчего свет в окне тревожно мигал.
