Ковалев повернулся, поднимая руки к небу. Неподалеку стоял седовласый пожилой офицер, майор. Лицо его было черным от копоти, плечи дрожали, а лоб вспотел. Сжимал в руках автомат.
– Откуда здесь взялся? – спросил майор. – Дезертир?
В этих краях беженцы не водились. Только дезертиры.
– Слушайте, – губы Ковалева вдруг пересохли. – Слушайте, товарищ майор… вам не все ли равно, кто я такой? Я тут… неподалеку… с женой. Давайте разойдемся, а? Договоримся как-нибудь.
С год назад он уже договаривался с одним залетным полковником. Отдали украшения жены, что-то из хозяйства. На войне всегда можно договориться. Отношения здесь проще, чем на гражданке.
– Ты только что моих ребят обыскивал, а теперь – отпустите? Знаешь, что я с мародерами делаю? – майор крепче ухватился за автомат. – Кто такой? Быстро! Фамилия, звание, должность!
– Сержант Ковалев. Радист. Третья мотопехотная, 142-я в/ч РВБ.
– Когда покинул расположение части?
– Два года назад.
Майор усмехнулся.
– Сука. Шлепнуть бы тебя прямо сейчас. Мои ребятки умирают за таких, а ты – в кузов и по карманам шарить… Где поселился?
Ковалев осторожно кивнул в сторону.
– Пойдем, – сказал майор.
– Зачем?
– Лекарства есть? Рация? Тепло? Пойдем. Руки не опускать.
Майор подошел, сорвал с Ковалева автомат, перевесил себе на плечо.
– Сука, – повторил он зло, а потом сухо закашлял. – Шире шаг, солдат. Не разучился еще шагать-то?
Ковалев петлял по дороге, спотыкался. В голове была каша.
– Знаешь, какая сегодня дата? – спросил внезапно майор. – Двадцать лет открытия портала между Землей и Корассом, вот какая. И эти шлюхи голожопые из штаба решили провести памятное мероприятие в городе. На парад нас, значит, отправили. Семьдесят юнцов, только из училищ. Чтоб маршировали. Я им говорил, штабным, что места здесь дикие, лучше утром не соваться. Не послушали. Отправили. Вот вам и итог. Куча трупов, мародеры местные, два грузовика в заднице. Смешно.
– Смешно, – согласился Ковалев.
– Война скоро закончится, – уверенно сообщил майор. – Только непонятно, кто победит. А тебе, сержант Ковалев, в любом случае радоваться не придется. Не твоя это будет победа.
Дошли до дома. У калитки стоял Кранк, не проявивший, однако, никакого удивления. Корассцы редко удивлялись. Когда двадцать лет назад первые земляне ступили на земли новой планеты, пришельцы встретили их равнодушно, будто видели и знали землян за сто лет до этого. И венагам не удивились, как не удивляются бродячему коту, изредка появляющемуся во дворе в поисках какой-нибудь жратвы.
– Ага. Корассец. Хозяин дома? – спросил майор. Кранк кивнул.
– Подготовь мне теплой воды и еды какой-нибудь, перекусить. Рация есть?
– Нет. В городе…
– Обидно. До города сколько? Триста километров? Ладно, действуй.
Кранк безропотно поскрипел к дому. Ковалев вошел во двор, сделал несколько шагов по тропинке и внезапно остановился.
– Идем, – ткнул под лопатку автоматом майор.
– Не могу, – ноги отказались подчиняться. – Не могу…
– Ссышь? – хмуро спросил майор. – Вот так прямо?
– У меня там… жена. – Ковалев сглотнул. В глазах потемнело и защипало.
– И что?
– Я ее похоронить утром собирался… не успел… Не могу.
Ковалев вдруг увидел перед глазами юное, красивое лицо Кати. Собирались вместе, в город. А теперь? Куда ему теперь одному? Что делать в жизни?
Присел на корточки, удерживая ладонями холодную землю.
– Стреляйте, – попросил. И приготовился, вот сейчас – всадят пулю в затылок. А так и надо. В добрый путь.
– Вчера умерла? – спросил майор тихо, будто обдумывал что-то.
– Вчера. Хотел похоронить… и в город. На заработки. До конца войны.
– Понятно, – буркнул майор. – Как оклемаешься, приходи в дом.
И пошел мимо Ковалева по тропинке.
Хлопнула дверь. Заскрипел по снегу Кранк, несший несколько полений из сарая.
Ковалев ковырнул снег, растер лицо, высморкался в рукав, поднялся и пошел к дому.
Через коридор прошмыгнул, не глядя, оказался сразу в комнате Кранка.
Майор сидел на диване, у обеденного стола. Автомат поставил между ног. Растирал пальцами грязные виски и мял лицо.
Кранк в углу подтапливал печь.
– Садись, – кивнул майор на табуретку, – С женой сбежал, значит? А кто она у тебя была? Медсестра? Психолог?
– Военный журналист.
– Хорошая профессия ценная. А почему сбежали?
– Потому что увидели, что мы делаем с корассцами и с их планетой. – сказал Ковалев, подумав.
– А что мы с ними сделали? – искренне удивился майор, продолжая растирать виски.
– Они дали нам кров и пищу, они дали нам свою планету. А мы превратили их в рабов. И потешаемся, пользуемся, берем наглостью, напором, цинизмом… – повторил, слово в слово, то, что говорила Катя. – Но это не так. Мы не хозяева корассцев. Мы должны быть на равных.
– Ты веришь в это? – удивился майор. – Правда? Искренне?
– Да. Мы обычные варвары, колонизаторы. Мы даже воюем не у себя на планете. Разве за корассцев воюем? Нет. За самих себя.
Кранк принес чайник с водой и таз. Налил теплой воды, подал майору полотенце, застыл рядом, безучастно глядя куда-то в сторону.
Майор, глядя на Ковалева, грустно и зло усмехнулся.
