Он пригнулся, и я немного сполз по стене вниз. Действительно стало чуть легче. Теперь хотя бы основная нагрузка приходилась на запястья, а не на пострадавшие недавно плечи. Виктор затих. А мне вдруг стало страшно. Не то чтобы когда-то боялся закрытых пространств, но одно дело — просто помещение, и совсем другое — когда сверху над тобой тонна камней.
— Говори что-нибудь, — попросил отца.
— Тебя не поймешь, — ответил он.
— Я теряю нить реальности. Говори.
— Ладно. У тебя есть идеи, как противостоять Денни?
— Нет.
— Значит, давай подумаем вместе, пока выдалось свободное время. Если он так легко проходит через свет и тьму, как обстоит дело с пустотой?
— Так же легко, — ответил я.
— А если сделать комбинированный щит? Переплести все три стихии в одну? Сможешь?
— Я — вряд ли. Фил может попробовать, у него это лучше получается. Его уровень магии.
— Надо ему предложить. Есть мысли, как именно Денни прошел сквозь твою защиту?
— Если я понял правильно, амулет. Был какой-то амулет, достаточно штучный, иначе он не приходил бы один. Он маг так себе, если разобраться. Зелья, талисманы, артефакты — это его оружие.
— Значит, придумаем, как их блокировать. Обратимся к Рейдесу, в вашей гимназии, думаю, должны быть какие-то разработки.
— Должны.
Виктор замолчал, а щит сполз еще на сантиметр ниже. Если бы у отца были хоть искры магии пустоты, я бы мог столкнуть его туда, как-то выбрался бы. Но у него их не было. Потому что в нем не было пустоты. Странно. Казалось бы, тоже жизнь не гладила по голове, но не было ведь!
— Андре, я… виноват перед тобой.
Я вздрогнул и чуть не упустил щит.
— Ты рехнулся, что ли? — зашипел на отца.
— Нет. — Он смотрел куда-то мимо меня. — Я серьезно. Прости.
— А не пошли бы вы, граф Вейран?
— Не злись. Есть ведь вероятность, что мы отсюда не выберемся, поэтому дай сказать. Я не хотел, чтобы все так вышло. Молодой был, глупый. Мне казалось, если забыть, все исправится само собой.
— Все бы исправилось само собой, если бы меня арестовали за убийство темного магистра и где-нибудь казнили.
— Зачем ты так? — Виктор устало взглянул на меня.
— Ты знал, что он проклял мою мать?
— Да. Откуда ты знаешь?
— Он сам мне сказал. Только проклятия никто не заметил, и она умерла.
— Мне жаль.
— Не ври.
— Хорошо, не жаль. Я ненавидел Лиану, потому что она использовала на мне приворот и чуть не сломала жизнь. Я люблю Анжелу, она для меня — все.
— И она тебя тоже. Совет да любовь, как говорится.
Слушать отца было неприятно и больно, но это хорошо отвлекало от мыслей о щите. Неожиданно. Так что я больше не просил его замолчать. Может, и правда это наш последний разговор.
— Знаешь что? Раз уж мы перешли на откровенность, — обернулся к нему. — Я тебя тоже ненавидел. Все годы, которые провел в «Черной звезде». Засыпал и просыпался с мыслью о том, как я тебя ненавижу. А потом после года нашего общения через зеркала и пустоту вдруг понял, что ошибся. Потому что ненавидел-то себя. А тебя я любил, папочка. И мне было до одури страшно тогда, после визита темного магистрата в ваш дом, что ты умрешь. Мне и сейчас так же до одури страшно, потому что, несмотря на то что ты ненавидишь меня, я, как идиот, продолжаю тебя любить.
— Я никогда не испытывал к тебе ненависти, Андре. — Виктор придвинулся ближе.
— Да? Странно, мне так не показалось.
— Да. Просто не мог простить себе ошибку. Признать в какой-то степени. Казалось, вот-вот забуду, как ты появлялся опять. И раньше, чем я мог хоть что-то решить, снова исчезал. Пытался найти — ничего не выходило, и тогда снова хотел забыть. Замкнутый круг какой-то.
— Не то слово.
— Давай попробуем это изменить.
— Я не хочу, пап. Поздно. Ты ведь так и не понял, что убил меня еще десять лет назад. Все, что осталось, — осколки. Как от этого зеркальца. Не соберешь, хоть плачь, хоть проклинай. Я тоже понял это только в пустоте. Что продолжал жить из упрямства. Ради чего?
— Прости. — Виктор опустил руку мне на плечо. — Я никогда не желал тебе зла.
— Как и я тебе.
Отвернулся, стараясь успокоиться. Щит уже почти касался моего лба, но сил больше не было. Глупо умереть вот так. Надо хотя бы попытаться выбраться, чтобы надрать задницу Денни. И еще раз увидеть Надин. И… Тьма, да не хочу я умирать!
— Потерпи, все будет хорошо, — тихо, спокойно сказал отец. — Еще немножко, и можно будет отдохнуть.
— Звучит двусмысленно.
— Так и есть. В любом случае скоро все закончится.
Щит коснулся головы. Я закрыл глаза. Полчаса — максимум, что мне осталось. А сколько уже прошло времени? Много, бесконечно много.
«Ой, вы живые!» — раздался вдруг в голове голос Вилли.
— Вилли? — Я резко сел и хорошенько приложился головой об камни. — Ох…
— Не дергайся! — рявкнул отец.
«Я сейчас, Андре, подожди».
И минуту спустя между нами с трудом втиснулся огромный белый волк. Причем мне почему-то достался хвост, который так и норовил щелкнуть по носу.
— Вильям Дареаль! Имей совесть!
«Извини».
Волк на мгновение исчез и появился уже мордой к нам.
«Как вас отсюда вытащить?» — спросил он.
— Сначала забери отца, выведи через пустоту наверх, а я сам.
