Я наблюдал, как волчонок за секунду меняет ипостась.
— Да, так лучше. — Он хотя бы мог идти. — Слушай, не говори никому, что я здесь, хорошо?
— С какой это стати? — Я ускорил шаг, и Вилли пришлось меня догонять. — Ты поселился здесь без разрешения. Пустота волкам не игрушка, пусть даже белым. Ты ночами хлопаешь дверью, суешь свой нос в мои комнаты…
— Андре, пожалуйста.
Я обернулся. Мальчишка выглядел несчастным и расстроенным донельзя.
— Ладно, давай поговорим, потом решим, — смилостивился я. — Наверх поднимешься?
— Да, уже почти не больно.
Мы поднялись в ту комнату, которую я считал жилой. Вилли тут же забрался на подоконник и едва не прижался носом к стеклу.
— Что смотришь, не видать ли отца? — поинтересовался я.
— А? — обернулся Вилли. — Нет, с чего ты взял? Просто вечер хороший. Красиво.
— Что красивого? — остановился рядом с ним. — Вечер как вечер.
— Ну как же? Небо такое высокое, уже звезды появляются. Вон, смотри, волчья звезда ярче всех!
Я поморщился. Не понять мне логики семнадцатилетнего волчонка. Какие звезды? Какое небо?
— Голодный? — спросил о более насущных проблемах.
— Да, немного, — смутился Вилли. — Я только за ужином собирался, как… А ты зачем столько ловушек наставил? Боишься кого?
— Никого я не боюсь. Но и видеть никого не хочу, — ответил этому чудовищу и пошел за едой. Вернувшись, застал парнишку с листом бумаги, явно украденным с моего стола, и огрызком карандаша в руках. Он что-то увлеченно царапал, покусывая то карандаш, то кончик языка. И кажется, меня не заметил. Упустил Дареаль сына.
— Что ты делаешь? — спросил, ставя перед ним тарелку.
— А? — Вилли вздрогнул всем телом. — Напугал. Я не слышал, как ты вошел.
Плохи дела…
— Ужин, — напомнил я.
— А ты? Со мной не будешь?
Качнул отрицательно головой. Есть не хотелось. Настроение было откровенно гадким, хоть и причин для этого не существовало. Бывает… Пройдет.
— Что ты рисуешь? — Взял со стола листок, пока Вилли схватил ложку и глотал кашу, даже не жуя.
— Отдай! — сорвался тот, даже не проглотив еду, а я с удивлением разглядывал собственную физиономию. Если бы встретил такого типа на улице, перешел бы на другую сторону. Потому что на лбу даже без букв можно было прочитать: «Убью». Что ж, так и должно быть. Все правильно.
— Я не трогаю, — опустил рисунок на место. — Ешь, волчонок.
Вилли покосился на меня подозрительно и опять принялся есть, а я сел на диван и наблюдал за ним. О причине, которая привела сюда волка, я догадывался и без рассказа Фила. Но башня пустоты — не то место, где ему стоит находиться.
Тарелка осталась пустой, а Вилли тоже перебрался на диван.
— Ну, давай, — сказал он.
— Что? — уставился я на него.
— Воспитывай.
Я едва сдержал смех.
— Послушай, волчонок, на то, чтобы тебя воспитывать, есть твой папа и его супруга. У меня же несколько другая профессия или обязанность, не находишь?
Вилли молчал. Только рисовал носком ботинка узоры на полу.
— Расскажешь? — спросил я, хотя на самом деле разговаривать не хотелось. — Что у тебя случилось?
— Да ничего. — Он пожал плечами. — Все очень просто. Я… не хочу быть отцу обузой.
Вот тебе и приехали! Это что за новости?
— И чем же, позволь спросить, ты его обременяешь? — поинтересовался осторожно.
— Да всем, — фыркнул Вилли. — Только и слышно: не то, не так. Не бери, не стой, не сиди. Только под ногами путаюсь.
Это было бы смешно, если бы Вильям не говорил на полном серьезе.
— И поэтому ты решил уйти из дома?
— Да. Я уже взрослый, сам могу о себе позаботиться. А у него теперь другая семья, другие дети.
Я замер. Не вспоминать! Забыть, закрыть на засов, запереть… Пары секунд хватило, чтобы успокоиться. В случае Вилли все не так страшно, как видится волчонку, я уверен.
— Я думаю, ты не прав, — сказал ему. — Ты тоже его семья.
— Да, но… Понимаешь, они маленькие. Им все можно. А мне — ничего. Почему так?
— Может, потому что они маленькие? — Я все-таки улыбнулся. — Сколько у тебя младших?
— Трое, — горестно вздохнул Вилли. — Средняя сестра, ей четыре. И еще двойняшки, мальчишка и девчонка, им по два. Везде лезут! Нигде не скрыться. И даже с отцом не поговорить, понимаешь? Сразу один из трех, но мешается. Хотя ему некогда со мной разговаривать даже без них. У него дела, поместье, какие-то сделки. А что я? Так, ничто. Боевой магии учиться не желаю, рисую что-то. Он злится, я злюсь. Нет, нам лучше держаться подальше друг от друга.
— Ты ему об этом говорил? — спросил я.
— Да нет же! Объясняю, с ним невозможно что-то обсудить! — взвился Вилли. — А когда получается, он все равно меня не слышит. Я там лишний, Андре.
Глупый волчонок… Впрочем, Дареаль сам виноват. Если у него целая орава малышни, это еще не означает, что надо забыть о старшем.
— Послушай, Вилли, — попытался подобрать слова, хоть в этом никогда и не был силен, — если бы ты был там лишним, то твой отец не приехал бы в столицу.
— А он приехал? — мигом побледнел мальчишка.
— Да, и ищет одного непутевого волчонка. Не знаешь такого?
Вилли опустил нос и уставился в пол.
