— Акбар очень интересуется зеркалами. У него собрана большая коллекция, но те зеркала, что он мне показывал, были довольно старыми и качеством намного уступали изделиям мастеров Мурано. Он признался мне, что мечтает построить зеркальный дворец, в котором каждый человек всегда будет виден другим людям и всегда сможет видеть себя. Дворец, в котором невозможно будет что-либо утаить. Разум императора, полагающегося только на свою память, а не на письмена, во многом подобен плоскому зеркалу, Тарджуман-эфенди. Он может воспринимать и отображать любую полученную информацию в чистом, неискаженном виде. Я склонен считать его тем самым идеальным правителем, о котором говорится в священных текстах.
Наступает долгая пауза. Со стороны улицы вновь доносятся крики, и на другом конце туннеля мелькает свет. Гривано напрягается, однако Наркис никак на это не реагирует. Через пару мгновений свет исчезает и голоса удаляются.
— Они скоро вернутся, — говорит Наркис. — И приведут больше людей. Теперь они знают, что мы здесь.
— Есть отсюда другой выход?
— Да. Подожди немного.
Лицо Наркиса обмякло — то ли от усталости, то ли от горя и разочарования. Гривано не знает, сколько ему лет, но в данную минуту он выглядит очень старым.
— А ты что будешь делать? — спрашивает Гривано. — Тебе есть где укрыться?
— Для начала в заброшенных зданиях, — говорит Наркис. — Поскольку я не очень хорошо владею местным языком, мне будет сложно перемещаться по городу. Возможно, спрячусь в квартале греков, а потом переправлюсь в Далмацию на каком-нибудь из их судов.
— Что с твоей головой?
Наркис дотрагивается до своей щеки, потом смотрит на окровавленные пальцы.
— Ты об этом? — говорит он. — Пустяки. Мальчишки швырялись камнями. Думаю, они хотели сбить с моей головы чалму. Такое случается нередко. Намерения поранить меня у них не было.
Гривано смотрит на него со смесью сочувствия и антипатии. В этом году — тысячном году Хиджры — весь мусульманский мир кипит, предвкушая великие перемены, но он не ожидал, что Наркис поддастся подобным настроениям. Он вспоминает рассказ Тристана о Ноланце, который искал при христианских дворах короля-философа с намереием сделаться его наставником. Быть может, ему следовало поискать гораздо дальше — на Востоке. И откуда только берутся все эти легковерные глупцы?
Попутно возникает еще один вопрос.
— Тристан тоже в опасности? — спрашивает он.
— Кто?
— Дотторе де Ниш. Что ему известно о нашем заговоре?
Глаза Наркиса сужаются в темноте; на гладком лбу появляется намек на морщинку.
— Я не знаю человека с таким именем, — говорит он.
— Конечно же, ты его знаешь. Португальский алхимик. Обращенный еврей. Когда мы встречались в Равенне, ты советовал с ним познакомиться. Ты сказал, что его деятельность может послужить прикрытием для нашего заговора. Как ящерица, которая отбрасывает свой хвост. Так ты сказал. Ты должен это помнить.
Наркис отвечает едва заметным кивком.
— Да, — говорит он. — Теперь припоминаю. Это имя я узнал от хасеки-султан, через ее доверенную служанку. К сожалению, память меня порой подводит. С тех пор мои мысли были заняты другими вещами.
— Но ты должен знать его лично, — не успокаивается Гривано. — Это он устроил нашу встречу в книжной лавке. Он представил меня Чиотти. Он предложил тебя в качестве переводчика. Я уверен, что сбиры следили за нами после «Минервы», и я решил, что…
На этом месте Гривано умолкает. Морщина на лбу Наркиса обозначается резче, но теперь глаза его широко раскрыты.
— Я получил приглашение от самого книготорговца, — говорит он. — А человека, о котором ты говоришь, я лично не встречал никогда.
Эхо доносит шорох шагов из туннеля, на влажной стене которого мелькает отблеск прикрытого полой плаща фонаря. Гривано различает хриплые шепчущие голоса.
— Они идут сюда, — говорит он.
А Наркис уже переместился в угол дворика. Там к стене прислонен деревянный брусок. Взобравшись на него, Наркис дотягивается до веревки, которая свисает из узкого окна вверху. Гривано подталкивает его ноги снизу, и Наркис ныряет в окно. Теперь очередь Гривано. Он передает свою трость Наркису и затем лезет сам, ухватившись за протянутую сверху руку. В последний момент он толкает ногой деревяшку, и та падает вдоль стены. Судя по крикам и мельканию света в туннеле, сбиры услышали этот звук. Гривано поспешно втягивает веревку в окно.
Они находятся в темном складском помещении, провонявшем плесенью и заваленном старыми пустыми ящиками, многие из которых уже сгнили и поросли мхом. Этажом выше слышны шаги.
— Наверху кто-то есть, — шепчет Гривано.
Наркис отмахивается, как будто это не важно, и удаляется от освещенного луной окна в темную глубину комнаты. Гривано идет следом, взявшись за его рукав. Они выходят в коридор, а оттуда на ветхую лестницу, которая угрожающе скрипит под их весом. В конце спуска Наркис останавливается перед массивной дверью, положив руку на засов. Улица уже близко: Гривано слышит топот ботинок по мостовой и резкий голос, отдающий команды.
