Влас вернулся с… Макаркой. Которая очень ругалась, на Власа, правда, в последнюю очередь: «Сволочи, почему не позвонили?»
Напор был сильным даже для Власа, он от него уворачивался: «Да я просил всех собрать…
–Кого?
–Риту.
–Ритка заранее начала медленно пятиться, пока Макарка к ней разворачивалась. Макарка в гневе страшна.
–А я Алку попросила.
–Меня?! Ты мне месяц не звонила!
–Нет, писала.
–Никаких твоих СМСок я не получала! Ясно. Сговорились. Хорошо. Теперь моя очередь вас постоянно по одной терять в самых важных для вас делах, вот увидите!
Артем вмешался: «Слушайте, это называется – собрались друга поддержать. Вот только свалок наших ему и не хватает и…»
Эмма, утомившись перепалкой, как раз отводила взгляд от висящего рядом с зеркалом ультрасовременных часов: контраст – дизайнерская находка? Она успела обратить внимание на портрет в красном углу, где прежде ставили иконы, который прежде почему-то не заметила.
Первый взгляд толкнул мозг на воспоминание: «Похоже этого мужчину я уже…».
Закончить мысль Эмма не успела.
Воздух слегка завибрировал, потянуло холодом. По зеркалу вдруг черными кляксами пошли черные блики. Отразился незнакомый пейзаж прямо поверх лиц ребят. Дунул боковой ветер, внеся на зеркало сумбур как на воду. Легкий бриз отражал направление справа налево. Мозг каждого заворожено следил за движением. Никто не испугался, все ожидали шоу по части знакомства с яхтой.
Но зеркальная база осталась на месте. Зеркало, уместив происходящее в несколько секунд, с мелодичным перезвоном, не предвещающем плохого, медленно выгнулось наружу и… с оглушительным скрежетом взорвалось. Разом! Всей своей поверхностью, включая изящную деревянную столешницу.
Народ замер с открытыми ртами Застывшая Эмма отметила краешком сознания, что осколки летят шустрее щепок от столешницы, широко творя свой недолгий травматичный путь. И это еще не все, на что оказался способен ее разум. Эмма успела удивиться, как в этом насыщенном блескучем тумане ухитряется отличать стеклянные осколки от деревянных ошметок и вообще – прослеживать их краткий скоростной путь. Последним зрительным образом Эмма ухитрилась порадоваться за «боковых» Власа и Алку, в отличие от остальных стоявших к зеркалу почти вплотную. Тихон и Макарка – отдельные личности второй линии… есть кому вызволять.
С задержкой закричала Надежда. Она загородилась рукой от второй линии осколков, но не от первой.
Тихон шарахнулся шустрее всех, упал. Его пробомбардировало по затылку. Он завопил, схватился судорожной
рукой за сразу ставшую красной голову и пальцы, другой – за Эмму. Потащил ее за тобой на пол. Крикнул: «Вызывай скорую!»
Дар предвидения, что без этого не обойдется.
–Тихон, отцепись!!
Кто-то уже неопределенный тут же завалился на Эмму сверху. И следом, еще кто-то с силой воткнулся в бок.
Ощущая тяжесть… сколько веса и от расплющивания расползаясь по телу, по которому вовсе не хотела расползаться, Эмма чувствовала себя размазанным маслом бутербродной начинки.
–Дышать! Воздух оставьте!
Удачней всего, как будто, пережила стеклянную атаку Макарка, ей драпать никто не мешал. Она отцепилась от Власа и рванула в сторону. Если бы события развивались чуть медленней, она бы, наверно, осталась совсем целой и охотники-осколки ее бы не задели. Макарка успела таки пробежать пару шагов, когда за ней устремились, для надежности достижения упускаемой жертвы, огромное количество мелкого звонкого битья. Множество осколков цокали, конечно, между собой, но всем имеющим возможность видеть казалось, что это Макарка остекленела и звенит изнутри насквозь.
В стороне поднялся по первому взгляду почти свежий телом Пип. Его серая одежда почти не расцветилась красным. Он выхватил трубу и отключился. Падал он – не как в кино. Казалось, все его мышцы надулись пухом разом. Пип рухнул вперед с открытыми глазами. Телефон отключился следом за хозяином, только наверно по другой причине.
Пипа осколки считай не достали, отчего это он отрубился – удаленно вспыхнуло в голове. Эмма кричала титаническим усилием развернутой в сторону в придавленной плоскости, спихивая с себя неизвестно кого в дубовых джинсах и старалась захватить глоток воздуха не для дыхания, для следующего крика.
Море острого стекла, море крови. Осколки падали и падали, словно от нескольких в очередь взбунтовавшихся зеркал.
На фоне звона и криков. Надежда кричала что-то в трубку, ее голос прерывался, уходя в аут, словно его хозяйку стегали электрическими разрядами.
Надежде, явной ей, кричал в свою очередь Влас, вроде, что б никуда не звонила. Потому что, кажется, звонить будет он сам. И вроде даже знает – куда!
Все вопили и охали, хватались за порезы, отдергивали от боли руки, снова кричали, в общем шевелились. Одно девичье тело – нет. Оно упала на живот. Волосы… похоже… Кто это, все-таки везучая Макарка? Ее футболка? Память отшибло… голова.
Казалось бы осколочный перезвон затихает.
