Придавленная щекой к полу, Эмма вплотную видела, проморгаться не удалось, как не прекращающийся ворох осколков начинает заражать стеклянностью поверхности. Даже боковой взгляд Эммы начал проваливаться глубоко под пол. Ни бортов, ни переборок, одна черная жуткая глубина.
Стекло…оно доберется до меня.
Эмма тут же с ужасом увидела, как бьется спиной по стеклянному полу Тихон.
Она хотела крикнуть: «Тихо, замри»!
Поздно. Пол-стекло под спиной парня раскололся овалом, а неровный край плохо держит нагрузку. Тихон с воплем провалился навзничь почти ровно, закашивая вниз головой.
А к Эмме от края ямы рванула косая трещина. Какой-то метр скорости не длина. Эмма закричала бы, если бы в легких остался воздух. Все…
Эмма еще слышала удаляющиеся крики.
–Рит! Живая?
–Там!
Ритка шорох подползания, с усилием звук перевернутого и стукнутого тела, следом – похожий.
–Где… Артем!
–Ок!
–Это твой голос?… Что это на стене… рядом… там… помоги…
Эмма ждала удара о воду, пыталась ухватиться за черную пустоту. Скорость не давала дышать. Почему-то мокрые волосы били по лицу с силой пощечин. Последняя определяемая чувствительность.
Дальше все пропало и исчезло. Все звуки и ощущения забрала и вытянула из тела чернота…
Эмма очнулась от резкого запаха и зверски дерущей как от дезинфекции кожи и носа внутри. Она вывернула затекшие мышцы головы в другую сторону.
Медики. Не вполне тактично. Могли бы сперва помазать, потом разбудить. Ууу!
Рядом с Эммой, нога к голове лежал Влас. Его пытала сидящая с другой стороны докторша.
–Молодой человек, что вы принимали?
«Что за намеки! – возмутилась только что бессознательное тело Макарки – Влас у нас почти спортсмен. Яхтсмен!»
–Посмотри еще у того в углу!
Эмма окончательно пришла в себя: «Артем!».
–Девушка, эй! Куда вы так настойчиво уползаете?
Все та же критиканша.
–Мой брат, где мой брат?
–Эмма не ползи, я сам…
–Это тот, в углу? Нормально брат. Зрачки не расширены. Пульс прямо под рукой нормализуется.
–Короче. Все тела на полу в шоке. Но у всех лишь царапины.
–Ясно. Ложный вызов.
«То есть как это ложный? Мы тут только что в незнакомом для себя состоянии по полу валялись» – возмутилась силой общего возмущения Ритка.
–Кто вызывал «Скорую?»
–Я буду с вами разбираться. Я хозяин.
–Поздравляю, молодой человек, такой молодой, а яхтсмен. Мы вам от души по двойному тарифу выпишем.
–Что?!
–Людям – настоящим больным по настоящему плохо, они помощи ждут, а вы тут пьяный дебож устроили… скажите спасибо, что не взяли анализы… всего наилучшего, молодые люди!
–Момент! Раз все равно штраф платить. Помажьте мне одну скрытую царапину, очень запылилась… запесочилась. Сестричка, вы профессионал? Вас ведь не смущают в пациентах интимные места и тайные желания? Должен же быть более глубокий толк от вызова скорой.
–Спроси у ей еще, может чего от геморроя есть?
–Доктор, у нас тройной тариф был?
–Пока не было, думаю самое время ввести!…
Спустя еще минут сорок народ кое-как в себе прибрался и теперь все сидели на разных уровнях, поблескивали кровавыми тату и строили версии, что такое стряслось, что рвануло зеркало.
Уверенность в своей догадке чувствовал только Влас.
–Это ваша ведьма что-то нахимичила.
–Имеешь в виду свою дальнюю родственницу?
«Да какая она родственница! – Влас аж подскочил – Такой сволочины…»
–Влас, ты знаешь, ты давай… мы нашу колдунью уважаем. Она сделала много добра.
–Добра. Главное – много. Одна правда про нее, что она – сильная. Да если бы она хотела, она бы каждый чих вам снимала. Добрая? А жмется тогда чего? Одни притворщицы себя так ведут. Тьфу!
З-наешь, давай без этого… и без Агафьи… Здраво рассуждать. Яхта на запоре была? Замки не вскрыты? Ну и как она, по-твоему химичила на расстоянии?
–Значит – наворожила.
–Ты ведь в колдовство не веришь.
–Скорее всего это дяде твоему приготовили, а мы попали под раздачу.
–Дядя предупредил бы, чтоб я сюда вообще не совался…
–Чего замолчал?
–Ничего. Нет, это ваша ведьма. Ночь была заявлена, как опасная. Я в такие совпадения не верю. А что, если я ей счет за зеркало выпишу. И вот «Скорая» еще…
–Как бы она сама тебе рыльной мази не выписала!
–Эй вы, хорош! Вам не хватит на сегодня кровь себе пускать. Мне хватит!
–Верно. Надо успокоиться. Пип наливай, что у нас там не разбилось и музыку бы повеселей…
Сильно взбудораженный народ веселился, как переживший серьезную неприятность. А Эмма силилась что-то вспомнить, но никак не могла.
Вот память обшибло. А о чем память-то?… Влас что-то с Власом… он стоял такой сам… без головы… просто устала…
Проснулась Эмма от сильной головной боли, потом от крика. Может наоборот.
Что еще? Опять?!
Брат с сестрой лежали макушка к макушке на диване со свисающими в противоположных направлениях ногами. Подушек не предусмотрено.
Лицами, где задницы.
Солнечное утро. В иллюминаторы южной стороной к дивану бьет солнце. Все прекрасно видно. Пол дорогого дерева на месте.
