Федя ловко проскальзывал через толпу людей, ни разу не оглянувшись, иду ли я за ним. В последние несколько дней у меня накопилось множество вопросов. Все происходящее то напоминало кошмар, то виделось сквозь призму розовых очков. А этот парень давно пытался мне что-то сказать. Наверно, ему это все не кажется таким уж фантастическим. Он один, кто знает всю правду о том, что происходит. Если Верен меня не признает, то и от остальных Хранителей добиваться другой реакции бесполезно. К тому же, я ума не приложу, где их теперь искать. А сейчас мне нужны ответы.
Парень зашел во двор типовой городской многоэтажки и распахнул передо мной дверь одного из подъездов, галантно пропуская вперед. Здесь было как всегда сыро и холодно. В углу дымилась недокуренная сигарета, источая приятный запах табака. Стены, наполовину неаккуратно вымазанные синей краской, а наполовину — побелкой, были куда аккуратнее и вдохновеннее изрисованы граффити. За железными дверями квартир текла степенная человеческая жизнь.
Федя сразу же отказался от лифта, отдав предпочтение лестнице. Вспоминая свои героические восхождения, я вцепилась в перила, но парень бесцеремонно потащил меня наверх, без особых усилий превозмогая все мои попытки к сопротивлению. Этажу к пятому я сама перестала упираться, поняв, что эти пролеты легко поддаются счету.
Взобравшись на десятый этаж, мы остановились около кованой двери, преграждающей доступ на крышу. Федя достал из кармана связку изогнутых проволок и начал подбирать отмычку для тяжелого навесного замка. Через минуту раздался негромкий щелчок, глухим эхом прокатившийся по пустому коридору. Мы вышли на крышу. От высоты мне стало как-то не по себе. Ветер трепал распущенные волосы, спутывая их, как кошка играет с клубком. Федя еще немного повозился с дверью, видимо, закрывая ее изнутри, и подошел ко мне. Он молча встал рядом, разглядывая, как раскаленный шар солнца уходит за горизонт, оставляя после себя розовеющее небо.
— Завтра будет хорошая погода. — решила хоть что-то сказать я, чтобы разрушить эту гнетущую тишину.
— Завтра уже не будет. — мрачно произнес Федя, но тут же добавил. — Кстати, в твоем мире всегда розовые закаты.
— Мой мир… — задумчиво повторила я, стараясь припомнить все, что он раньше уже пытался мне открыть. — Расскажи.
— Иллюзия, основанная на желаниях. Когда мы чего-то очень сильно хотим, вкладываем в эти желания энергию. Со страхами — аналогично. Вся наша жизнь, по сути, накопление энергии. Джинны ей питаются. Чтобы выудить эту энергию, они создают иллюзию, реализующую все желания и материализующие страхи. Они как будто сканируют душу человека и накладывают эту информацию в определенную форму. Это синтез человеческих желаний и тех условий, которые создают джинны. Когда человеческая оболочка отмирает, эмоции остаются и прокручиваются джинном снова и снова. Одного человека им хватает на век, или даже больше. Вырваться практически невозможно. Сначала ты еще помнишь себя, а потом твою личность тоже подменяют.
— Вырваться невозможно? — переспросила я обреченно.
—
— А зачем ты меня привел сюда?
— Я никогда не сталкивался ни с чем подобным и не знаю, как поступать правильно. Джинн контролирует мир и изменяет его так, как ему самому в этот миг удобно. Я боялся, что он слишком рано поймет, что я хочу, и помешает. Поэтому повел тебя туда, где меньше всего лишних ушей. Думаю, он уже все понял, поэтому у нас мало времени.
— И что делать?
— Я не знаю точно. Могу лишь предполагать. — неуверенно произнес Федя. — Смотри, чтобы нарушить структуру, надо сделать что-то, что не подчиняется законам, которым следует вся система.
Парень пристально посмотрел на меня, пытаясь разглядеть в моих глазах какое-то просветление от своих слов, и раздраженно вздохнул, заметив лишь сосредоточенный прищур и конвульсивное одобрительное мотание головой.
— Надо играть не по правилам, так понятнее?
Стало действительно куда яснее.
— Попытаемся найти джинна? — единственное, что пришло в мою светлую голову.
— Он не такой дурак, чтобы самому здесь разгуливать. — сердито сдвинув брови, вымолвил парень. — Мы сделает то, чего не может быть в этом мире.
— Не может быть боли, смерти, слез, дождей и…мух. — попыталась вспомнить я ранее услышанное от Феди.
— Угадала.
— Но как можно причинить мне боль, если я ее не чувствую? — совсем запуталась я.
Федя как-то смущенно опустил глаза, словно раздумывая как мне получше преподнести заготовленную гадость.
— Вспомни, Аль, когда во сне ты вот-вот должна умереть, сразу же просыпаешься.
— Да. — не раздумывая подтвердила я. — Но ведь тут я не могу умереть!
— Не можешь, потому что ни один нормальный человек не желает себе смерти и как только ему сниться, что сейчас он умрет — просыпается. Для тебя собственная смерть не является главным страхом, так что умирать джинн тебя не скоро заставит. Но вот если ты сможешь захотеть…выбраться отсюда, то проснешься.
