Звездная система в рукаве Ориона. В центре желтый карлик -- это Солнце. По слабо эллиптическим орбитам идут планеты: самая ближняя к звезде, маленькая и раскаленная -- Меркурий; потом -- целиком закрытая плотными облаками -- Венера; потом -- с разреженной атмосферой и красноватым грунтом -- Марс... Стоп. Между Венерой и Марсом есть еще одна планета. Она маленькая -- меньше Меркурия; она лишена атмосферы и магнитного поля. Это Луна. Одинокая. От двойной системы "Земля -- Луна" осталась только она. Неведомый катаклизм уничтожил Землю полностью, не сохранив ни одного обломка, ни одного атома, ни малейшего физического следа; теперь никакой астроном не смог бы установить, что в этой системе когда-то была планета с океаном и жизнью...
Сознавать это было так страшно, что Борислав громко застонал.
Его тронули за плечо. Потрясли.
-- Просыпайтесь...
Борислав дернулся.
-- Земля... Что с Землей?..
Человек, который тряс его за плечо, нахмурился.
-- С Землей? Ничего особенного. Никаких тревожных известий оттуда не было.
Борислав понемногу приходил в себя.
-- Да... Земля же -- территория Рейха. Там есть губернатор. Так?
Собеседник озабоченно кивнул.
-- Так... Вы как себя чувствуете?
-- Уже лучше, -- сказал Борислав.
Теперь, придя в себя, он мог разглядеть собеседника как следует. Молодой человек в мундире привычного кроя, но не черном, а белом. Медицинская служба Рейхсфлота.
Белая комната, за окном зелень. Никаких примет места.
-- Где я?
-- В Квентовик-сити, -- сказал медик. -- В штаб-квартире политической разведки.
-- Понятно... А... Что со мной было?
По лицу медика пробежала тень.
-- Действие парализующего излучения. Достаточно малой амплитуды. Никаких последствий. Последние часы вы просто спали, ну а мы решили вас до поры не будить.
-- Понятно, -- сказал Борислав, оглядываясь.
Медик поймал его взгляд.
-- Ваша одежда -- здесь. Ее почистили. Дверь в санузел -- справа. Кофе сейчас принесут.
-- Спасибо, -- сказал Борислав. -- А выйти я могу?
-- И выйти, и осмотреться, и прогуляться... Но сначала, я думаю, с вами захотят поговорить. Вы же не против?
-- Я сожалею, что мне пришлось принять такие резкие меры, -- сказал Дитрих Сульковский. -- Надеюсь, вы не пострадали.
-- Кажется, нет, -- сказал Борислав.
Он попивал предложенный кофе и откровенно осматривался. Квентовик-сити был одним из пригородов новой имперской столицы. Окно, расположенное не выше третьего этажа, было частью закрыто буйным вьющимся виноградом. А вдали -- сверкали небоскребы.
-- Извините, что пришлось вас отключить, -- сказал Сульковский. -- Гарантирую, что -- никакой угрозы здоровью. Если бы вы добрались до Брентано, опасность для вас была бы куда больше. Кстати, почему, собственно, вас к нему везли?
Борислав вздохнул.
-- Я спровоцировал это сам.
Сульковский заинтересованно поднял брови. Лицо у него было тонкое, хищное, аристократическое.
-- Можно подробнее?
Борислав пожал плечами.
-- Тут все очевидно. Чем сидеть в камере, лучше разговаривать с человеком, который пусть даже и опасен, но, по крайней мере, понимает, с кем имеет дело. И я попытался подтолкнуть моего контрразведчика в эту сторону. Кстати, как он там?..
-- Здоров.
-- Пригласите его сюда, -- сказал Борислав.
Сульковский удивился.
-- Зачем?
-- Видите ли... я думаю, что он уже и так о многом догадывается. Это во-первых. Во-вторых, позволю себе сказать, что он заслужил право знать все. И в-третьих, мне интересно его послушать.
Сульковский обдумал эту реплику, вольно откинувшись в кресле. Он был одет по-штатски: черный сюртук, белая рубашка, пузырящаяся какими-то фестонами. И обстановка была под стать. Гнутые стулья из настоящего дерева...
-- Понятно... Вы хотите его перевербовать.
-- Не обязательно, -- возразил Борислав. -- Просто послушать. Это же контакт. Вас мне, кстати, тоже послушать интересно. Давно вы о нас знаете?
Сульковский улыбнулся.
-- Четыре месяца. Сначала не поверил. Но я в свое время основательно изучал физику, и значит -- знаю, что абсолютно невозможных вещей во Вселенной мало. Может быть, их даже нет вообще... М-да. Смотрите: я могу вызвать нашего друга корветтен-капитана прямо сейчас. Он близко. И я вполне понимаю, зачем это нужно вам. Но вот нужно ли это ему? Мы ведь собираемся сообщить ему информацию, которая поставит его перед очень жестким выбором -- в любом случае. А вам этот человек, насколько я понимаю, симпатичен. Вы точно ему такого хотите?
-- Информация -- всегда благо, -- сказал Борислав. -- Всегда лучше иметь ее, чем не иметь.
Сульковский склонил голову набок.
-- Даже так... Вы уверены?
-- Нет. Но я верю, что это все-таки правильно. Именно верю, понимаете?.. Иначе наша работа вообще бессмысленна.
Сульковский не отвечал. Несколько секунд он просто смотрел на Борислава, и тот никак не мог понять, чего в этом взгляде больше: уважения или жалости.
Потом Сульковский кивнул и нажал кнопку.
-- Что с мотоциклистами?
Это были первые слова Эрнста Абеля. Он даже не поздоровался.
Сульковский чуть усмехнулся.