-- Иными словами, вы мне предлагаете замечательные перспективы, -- сказал он. -- Интересная работа, посещение другого мира. Что еще? Карьерный рост?
-- Вполне, -- сказал Сульковский. -- Мундир, правда, придется снять. Но коллежского советника могу дать сразу. И это не шутка.
-- Спасибо, -- сказал Абель. -- А вы, Борислав? Вы будете рады такому коллеге?
-- Да, -- кратко сказал Борислав.
-- Что ж... Я действительно благодарен вам, господа. Это тоже не шутка. А теперь, я надеюсь, вы вызовете машину и отвезете меня в штаб адмирала Брентано. Как и обещали... И за кофе тоже спасибо, да, -- он встал.
-- Почему?..
Абель мягко улыбнулся.
-- Господину Сульковскому, я думаю, и так понятно -- почему. А вы, мой уважаемый посланник другой Вселенной... Вам я отвечу. Кроме познания, на свете есть еще такая вещь, как верность. Извините за пафос. Пусть я буду неправ, пусть я откажусь от целого мира -- но я не буду человеком, которого кто-то сможет назвать предателем.
Борислав посмотрел на Сульковского. Тот печально кивнул.
-- Прощайте, Эрнст, -- сказал Борислав.
Разговор с небожителем
-- Прошу, -- сказал дворецкий.
Борислав шагнул в огромную освещенную комнату.
Пылающий закат ослепил его.
Последний рубеж.
-- Заходите, друг мой, -- сказал ясный голос. -- Присаживайтесь. Кресло перед вами.
Борислав опустился, обнаружив перед собой журнальный столик. Пузатый чайник, призывно белеющие чашки. И -- человек в кресле-качалке напротив...
Вольфганг Миттермайер. Человек-легенда. Человек-мечта. Красавец. Гениальный тактик, заслуживший в сражениях прозвище Ураганный Волк. Друг юности императора Райнхарда фон Лоэнграмма. И уже шестьдесят лет -- премьер-министр Рейха.
Нет, не шестьдесят. И не премьер -- уже. Пять лет назад Миттермайер ушел в отставку, сохранив пост министра без портфеля. Сколько ему сейчас? За девяносто. Но ум у него, говорят, ясный. И влияние в государстве никуда не делось.
-- Я рад познакомиться с вашим высокопревосходительством, -- сказал Борислав.
Человек-легенда усмехнулся.
-- Насколько я знаю, вашему миру не очень свойственна субординация, -- сказал он. -- Или я ошибаюсь?
Борислав собрался. Началось...
-- Смотря что считать субординацией. Чинопочитание -- не свойственно совсем. Не принято. При этом с подчинением младшего работника старшему все отлично. Я не помню, чтобы с этим были какие-то проблемы. Но вот, например, назвать человека "ваше превосходительство" у нас могут только в шутку.
Миттермайер покивал. Его грива, когда-то светлая, сейчас была совершенно белой.
-- А меня вы сейчас так назвали тоже в шутку?
-- Вас я так назвал из вежливости. И еще -- потому, что отходить от легенды в чужом мире не стоит никогда. Мало ли что.
Миттермайер потянулся к чайнику. Налил чая себе и гостю.
-- Не обижайтесь, что я вас так встречаю, -- сказал он. -- Буря и натиск. Это никоим образом не есть выражение недоверия. Просто мне интересно слишком многое, а узнать это многое надо быстро.
Борислав отхлебнул чаю.
-- Если честно, я чего-то подобного и ждал. Все-таки не зря вы -- Ураганный Волк... Что вам интересно? Спрашивайте.
Миттермайер поставил свою чашку. Его глаза были пронзительно-голубыми.
-- Например, мне интересно, на чем может держаться субординация без чинопочитания. Сможете пояснить?
-- Попробую, -- сказал Борислав. -- Вы не то чтобы поставили меня в тупик, но... Это же так естественно. Если рядом с вами человек, у которого больше опыта, который больше знает... кто же его не послушает? Где больше знаний, там и социальная ответственность выше.
-- Всегда? -- поинтересовался Миттермайер.
-- Практически.
-- Могу позавидовать... Но где взять надежные показатели того, что человек... больше знает? И более ответствен? Вот чин как раз может быть таким показателем. Хотя и с вероятностью ошибок, я это прекрасно знаю, но -- может. А если чинов нет? Тогда что?
-- Образование. Профессия. И соответствующий опыт.
Миттермайер откинулся в своем кресле. Его внимательные глаза пробегали по собеседнику, как по тактической карте.
-- А как у вас получают профессии?
Борислав пожал плечами.
-- Ну... Как обычно, -- он осекся. -- Хотя да, система интернатов вам ведь незнакома... Обычно к последнему году обучения область интересов подростка уже сформирована. Это редко вызывает большие трудности: возможностей в интернатах полно, и любой интерес к любой науке всячески поощряется. Дальше комиссия по распределению знакомится с данными, ну и направляет выпускника туда, где он получит самое лучшее образование по выбранной теме...
-- А если выпускник, скажем, не согласен с решением комиссии?
Борислав задумался.
-- Он может апеллировать. Хоть бы и в региональный Совет Просвещения. Но, если честно, я не знаю таких случаев... Или почти не знаю.
Миттермайер пожевал губами. Сейчас было видно, что он все-таки стар.
-- Решения... комиссии, -- сказал он. -- Апелляции. Все это сводится к тому, что профессию человек выбирает не сам. Мне интересно: это действительно ни у кого не вызывает протеста?
Борислав помотал головой.