Он не знал, сколько пролежал так. Поднялся он, когда корабелла начала уже остывать. Невидящим взглядом окинул высыпавшиеся из разверзшейся утробы товары. Тюки с тканями, сундуки с оружием, ларцы с украшениями, мешки с отборным зерном, ящики с плодами и корнеплодами. Белое северное солнце закатывалось на юге. Жёлтое южное — на севере. Пора было умирать.
С минуту Уно решал как. Броситься в воду с утёса, как пристало торговцам, или уплыть на закат, как поступали морские удальцы. Третий способ — смерть от горя — Уно не подходил, в нём оставалось ещё слишком много сил.
Он задрал голову, оценил расстояние до ближайшей вершины, затем перевёл взгляд на ткнувшееся в северный горизонт жёлтое солнце и, наконец, решился. Сорвал рубаху, отбросил в сторону и пошёл в море. Когда вода стала по грудь, Уно поплыл на закат.
Он плыл, отдаляясь от берега мощными размеренными гребками. Когда солнца зашли и в чёрном небе зажглись звёзды, сил у Уно было ещё вдоволь. А потом в бледном свете полной луны он вдруг увидел корабль.
Он решил, что ему померещилось. Протёр глаза, но корабль не исчезал. Он шёл прямиком на Уно, грузно осев в воду и накренившись на левый борт. Тогда Уно перестал плыть. Он завороженно смотрел на приближающийся корабль и думал, что сошёл от горя с ума, потому что взяться здесь кораблю было неоткуда. Он продолжал так думать, даже когда судно приблизилось, поднырнуло под него и плавным движением раздвоенного хвоста забросило на палубу.
Прильнув к гребню, Примо в ошеломлении смотрел на сидящего на палубе, сгорбившегося и закрывшего руками лицо незнакомца.
— Ты кто? — спросил Примо, когда пришёл в себя.
Незнакомец не ответил. Он был коренастый, наголо бритый, с могучими плечами и вздувшимися на руках мускулами. Примо невольно подумал, что они с этим человеком похожи.
— Кто ты? — вновь спросил он.
Незнакомец поднял голову, и в глазах у него плеснулось такое, что Примо отшатнулся.
— Я… — пришлый запнулся. — Меня зовут Птица-1.
Примо скривил губы.
— Торговец? — недоверчиво переспросил он. — Ты лжёшь, Дракон никогда не стал бы спасать торговца.
— Дракон? — вслед за Примо повторил пришлый. — У твоего корабля хорошее имя. Я не всегда был торговцем. Я начинал разбойником, морским удальцом, но мой корабль погиб, когда был ещё детёнышем. А потом меня взяла себе Птица.
— Ты лжёшь! Корабелла никогда не взяла бы в команду разбойника.
— Я говорю правду, — Птица-1 опустил голову. — Я умирал от горя после того, как погиб Альбатрос. Птица… Знаешь, я думаю, она пожалела меня. А теперь я потерял её. И братьев.
Примо охнул.
— Прости, — сказал он. — Я не знал этого. Скольких братьев ты потерял?
Назвавшийся Птицей-1 незнакомец долго молчал.
— Всех, — выдохнул он наконец.
— Всех? — с ужасом повторил Примо. — Всех троих?
Он опустился перед незваным гостем на корточки.
— Я Дракон-1, — сказал он. — Братья называют меня Примо. Недавно мы потеряли Куатро. А теперь умирают и остальные двое.
Птица-1, не поднимая взгляда, молчал.
— Дракон взял тебя, — сказал Примо.
Птица-1 молчал.
— Он взял тебя вместо Куатро, — сказал Примо. — Ты поможешь нам… — он запнулся, потом добавил несмело: — поможешь нам, брат?
Белое солнце подсветило северный горизонт. Смахнуло с небосвода звёзды и погасило луны.
Примо шёл по палубе к носу. По пути пожал руку хромающему навстречу Секондо, потрепал по плечу Терцо. Тот был трезв, с того самого дня, как на судне появился Птица-1. Бочонок с хмельной настойкой тот выбросил за борт, Терцо тогда схватился за пистоли, но стерпел и стрелять не стал.
Дракон шёл на север. С каждым днём он набирал силы, и вместе с ним набирала силы команда. Мешки с отборным зерном и ящики с плодами и корнеплодами — прощальный дар погибшей Птицы — не дали команде умереть с голоду.
Примо добрался до загривка, когда Уно показался из носовой пазухи. Они обнялись.
— Спокойной вахты, брат, — пожелал Уно. — Передай Птице, что я буду скучать по ней.
— Дракону, — поправил Примо.
Уно глядел на него в упор.
— Птице, — сказал он.
Примо помедлил. Кивнул.
— Я передам ей это.
Велик дворец халифа Алияра, истинно прекрасен.
Стоит он на вершине горы Ид, словно сияющая жемчужина в зеленой короне, которой венчают своих королев белокожие русалки, большегрудые, яркоглазые, одетые в радужное свечение.
Ид неприступна, по склонам не подняться, но если встать под горою, то можно разглядеть белые стены дворца, прекрасные башни с расписными куполами, высокие ворота в сине-золотой изразцовой плитке. На них львы охотятся за единорогами, драконы закрывают крыльями синее небо, герои скачут на оседланных тиграх или сливаются в страстной неге с золотокожими женщинами, а может, и не женщинами, поближе бы взглянуть, а никак нельзя.
