Слон затрубил и вдруг резво побежал по загону, стараясь дотянуться до них цепким хоботом. Цепь, которой он был прикован за вделанное в стене кольцо, угрожающе натянулась.
— В цирке у нас есть правило, которое все, даже опытные и сведущие в нашей профессии люди, свято соблюдают, — сказал Колосову Воробьев, когда они в смятении отступили к выходу. Воробьев внимательно и настороженно следил за Линдой. — К незнакомому слону и слону возбужденному подходить категорически воспрещается!
— Но это же ваше животное, дрессированное, так и уберите его! Там труп, вы что, не понимаете? — взбесился Колосов. — У вас тут цирк или… Вот вы с этого вот расстояния при таком освещении способны опознать потерпевшую?
— Нет, но… Линда потому-то так и возбуждена, она чувствует, она все понимает… Она просто неверно сейчас истолковывает наши намерения. Она пытается защитить от нас… В стаде слоны никогда не бросают больных или раненых сородичей!
— Липский приехал! — возвестил кто-то со двора, и сквозь толпу, окружавшую слоновник, протолкался пожилой хрупкий мужчина модного вида — в белых брюках, камуфляжной жилетке и черных очках, что вконец доконало Колосова.
— Это ваше животное? — рявкнул он на Липского.
— Это мое животное.
— Выведите его немедленно вон! Произошло убийство.., или несчастный случай. Сейчас приедет опергруппа, нам нужно работать.
— Я понимаю, я постараюсь. — Липский сунулся в ангар, но затем, вдруг словно что-то уловив в настроении слона, остановился. — Нет, сейчас это невозможно. Нужно подождать, пока она успокоится.
Если я сейчас попытаюсь, она может вырваться — цепь оборвет, сломает загородку загона. А тут люди, животные. Это опасно.
Липский говорил все это быстро, толково, но…
Колосов обвел глазами лица цирковых и.., так, приехали: дрессировщик боится своего слона!
— Дядя Филя, ты же мне сто раз твердил: кто в карты играть садится, к проигрышу должен быть готов. Кто взялся со слонами работать, пусть готовится к тому, что от слона и погибнет, — это внятно, громко произнес Генрих Кох. Подтекст поняли все — Липского прямо обвиняли в трусости. Тут сквозь толпу протолкался тот брюнет, что приехал на мотоцикле. Он отодвинул Коха в сторону — «Да помолчи ты!» — и обратился к Колосову:
— Вы должны повременить с осмотром.
— А вы кто такой, простите? — осведомился Никита.
— Валентин Разгуляев, я здесь работаю.
Это имя значилось на афише со львами… Колосов смерил укротителя взглядом. Разгуляев был старше, выше и производил впечатление физически очень сильного человека. В другое время он показался бы даже симпатичным мужиком — у него было мужественное лицо, но…
— Произошло убийство или несчастный случай, — повторил Колосов.
— Вы осмотрите слоновник, как только животное успокоится.
— А кто же его успокоит, раз ваш артист отказывается даже в стойло войти? Быть может, вы возьметесь? — И тут он услышал, как за его спиной кто-то сказал рядом стоявшему администратору Воробьеву:
«Говорил же, что номер надо Коху передать. Липский совсем кураж потерял. Позор-то какой, при посторонних!»
— Пожалуйста, я прошу вас. Не стоит пороть горячку. Подождите, это не займет много времени.
Слоны очень эмоциональны, но они быстро устают. — Разгуляев положил руку на плечо Колосову. Рука была тяжелой. Видимо, легкой рукой с дрессированными львами не справиться. — Нужно проявить терпение и выдержку. Они справятся с ситуацией. — Он кивнул, чтобы двери слоновника закрыли. Туда чуть погодя зашли Кох и Липский. Именно эти двое, как впоследствии отметил Колосов, и остались наедине с бездыханным трупом и слоном в течение доброго часа, пока «справлялись с ситуацией».
Тем временем из Стрельненского ОВД приехала опергруппа — оперативники, судмедэксперт, следователь прокуратуры. Все, посовещавшись, терпеливо ждали. Чего? — Элефанты в цирке только играют роль «слона» — этакого умного, доброго, толстокожего создания, — вещал говорун-администратор слушавшим его с напряженным вниманием (черт возьми, ведь не каждый день доводится выезжать на происшествия в слоновник!) сотрудникам милиции. — На самом деле характер слона непредсказуем. С самцами в цирке, например, вообще запрещено работать, только с самками. Но и слонихи бывают неадекватны. Лет пятнадцать назад, кажется, в Самарском цирке произошел инцидент — слониха убила вахтершу, хотя та регулярно ее кормила, ухаживала за ней. Ударила об стену! Ее в зоопарк отдали, на манеж уже не рискнули выпускать, но и там она за служителями порой настоящую охоту устраивала. Пришлось ее цианидом отравить. А что сделаешь? Силища-то какая, да умножьте это на ярость! Вполне возможно, что и с Линдой что-то происходит. Она стареет, характер портится…
— Значит, вы допускаете, что это несчастный случай: слон убил женщину и затащил ее к себе в стойло? — встревоженно спросил следователь прокуратуры.
— Я не могу этого исключить. И в это мне гораздо проще поверить, чем в то, что у нас тут, в цирке, в нашей семье профессиональной, произошло смертоубийство!
