«Черта с два! — подумал Колосов. — Второе убийство, Пал Палыч, тут у вас, второе за неполные пять дней. И слон ваш тут…» — он многозначительно глянул на Баграта Геворкяна — тот стоял в толпе. Разговаривал с каким-то типом в мятом спортивном костюме, именуя его Рома. Никита пощупал в кармане наручники: как только этот чертов слон угомонится и они войдут в ангар, осмотрят тело, опознают в погибшей Илону Погребижскую, он наденет на ее муженька эти вот «браслеты» — это для начала. А потом, уже в отделе милиции, в камере предварительного заключения, вытащит из него на свет божий и всю эту нехитрую цепочку: Севастьянов — Илона — Клиника — кабаре «Тысяча и одна ночь» — Геворкян.
— Все! Потише стала, можете заходить! Только осторожно. — Двери ангара приоткрылись, и высунулся Кох — мокрый, тяжело переводивший дух, словно он возил на себе или носил на руках этого чертова элефанта.
В ангар заходили не то чтобы осторожно, а очень осторожно. Судмедэксперт Грачкин, так тот просто крался по стенке, не дыша.
У Колосова было такое ощущение, что опергруппа в данную минуту интересуется вовсе не трупом, не новым загадочным убийством и не его скорейшим раскрытием по горячим следам, а этим вот серым чучелом в стойле.
Слона не укротили, его просто загнали в левый угол стойла и отгородили запасными брусьями. Завидев в своем ангаре чужих, он заревел, как иерихонская труба. Следователь прокуратуры сильно побледнел, но при этом храбро сжимал в руках «выездную папку» с бланками протоколов.
— Все нормально, не волнуйтесь. Линда вас не достанет. Только близко не подходите! — крикнул им Кох. Он стоял напротив входа, они не видели его лица, оно было в тени. Дрессировщик Липский молча стоял у брусьев. Их двоих и пришлось взять понятыми. Когда сделали первые обзорные снимки помещения и разворошили копну, Никита увидел на желтой соломе обильные пятна крови и мертвую молодую женщину, почти девочку. Кроме ситцевого полосатого халатика, трусиков и летних босоножек, на ней не было другой одежды. Судмедэксперт Грачкин приступил к осмотру.
— Рубленая рана затылочной области, — сказал он Колосову. — Удар нанесен сзади с большой силой.
Большая кровопотеря, естественно, но убили не здесь. Сюда труп доставили уже после убийства. Мы обнаружили бы и потеки крови, и следы волочения, если бы ночью не прошел такой сильнейший ливень… Знаешь, Никита, я давно замечаю, — патологоанатом вздохнул, — когда мы вот так зашиваемся, когда улики позарез по делу нужны, всегда идет дождь и все смывает. Закон подлости в нашей работе — величина постоянная, тебе так не кажется? Первая гроза за целый месяц, а ведь такая жарища стояла, чуть не сдохли все.
Колосов кивнул — туман как следствие ливня. Все по великому закону подлости.
— Удар топором нанесен? — спросил следователь прокуратуры, не отрываясь от заполнения протокола.
Патологоанатом снова наклонился над трупом, поманил Колосова тоже нагнуться. И они переглянулись. У обоих было чувство, что подобные телесные повреждения им обоим уже где-то встречались.
— По ряду признаков я бы предположил, что ее скорее всего ударили по голове.., лопатой, — произнес Грачкин после паузы. — После вскрытия я скажу точно, что это был за предмет. Но мне даже сейчас кажется, что…
Колосов выпрямился и помадил к себе одного из понятых — Генриха Коха.
— Ты знаешь, кто это? — спросил он, указывая на тело.
— Да, — Кох судорожно сглотнул. — Я как зашел, сразу ее увидел.
— Это жена Геворкяна, Илона Погребижская?
Кох как-то дико (Катя, доведись ей в тот миг оказаться на месте происшествия, именно так определила бы этот полунедоуменный и полуиспуганный взгляд) посмотрел на начальника отдела убийств.
— Это Ирка… — произнес он хрипло, — Ира Петрова, наша уборщица. Я все утро ее искал, думал, она в город подалась, на дискотеке загуляла. Валентин ее тоже искал — не нашел.
Никите в тот миг врезались в память веснушки Коха: они враз точно полиняли. И сам он, мгновенно утративший свой заносчиво-презрительный вид, казался искренне потрясенным гибелью девушки. Пока судмедэксперт и следователь осматривали тело, а слониха Линда с яростным упорством пыталась разломать свое импровизированное стойло и добраться до дерзких людишек, посягнувших на ее территорию, Колосов заставил администратора Воробьева выложить ему максимально больше информации о потерпевшей. Администратор, выглядевший так, словно его ударило сосулькой по макушке, поведал, что «девочка старательная была, увлекающаяся». Поступила на работу в цирк на должность уборщицы и смотрителя клеток около полутора лет назад, когда шапито гастролировал в Ленинградской области. До этого, по словам Воробьева, Ирина работала где-то в сфере общепита, то ли в городском кафе официанткой, то ли тоже уборщицей.
