Срочно просят, вы им нужны, спуститесь! — позвонил снизу дежурный Колосов спустился. Администратор Воробьев, с которым они расстались всего несколько часов назад, — красный, возбужденный, — и еще какой-то парень лет тридцати — плохо выбритый, темноволосый, тощий и голенастый — Ради бога, Никита Михайлович, нам нужно с вами поговорить. Немедленно! Это крайне важно! — Воробьев цепко ухватил Колосова за руку. — Это вот артист нашей труппы Роман Дыховичный, он хочет сообщить вам… Но сначала, ради бога, ответьте, что, неужели Валентина арестовали?
— Да с чего вы взяли? Просто он приглашен на допрос.
— Никита Михайлович, ради бога… Вы же нашли у него в гардеробной оружие «Ну ничего нельзя утаить в этом цирке», — сокрушенно подумал Никита, а вслух сказал:
— Нашли. Потому и разбираемся.
— Милый вы мой, — Воробьев прямо задыхался, как астматик. — Это ведь маленький такой пистолетик с серебряной насечкой и шахматной вставкой перламутровой на рукоятке, так? Это стартовый пистолет, его в цирке используют иногда при работе с хищниками. Обычный пугач, понимаете?
— Это не совсем пугач. Он переделан под боевой.
Из него можно, ну, положим, не льва застрелить, но уж человека-то точно.
— Вот! Правильно — переделан для стрельбы! — торжествующе воскликнул Воробьев. — А я что вам говорю! Роман, ну что же ты как воды в рот набрал — рассказывай!
Дыховичный кашлянул. Колосов уже слыхал, что тип этот — коверный клоун. Но видок у него был — краше в гроб кладут. «Ему бы на курорт надо, доходяге, а он публику смешить лезет, — подумал Никита. — Кто же над таким хануриком смеяться-то станет?»
Он также вспомнил, что этот самый парень вроде «делал предложение» Петровой и «переживал» из-за нее и Разгуляева. Черт возьми…
— Пистолет этот, — хрипло начал Дыховичный, — действительно переделан для стрельбы. Я сам это делал, точнее, не я, что вы, я не умею таких штук… Просто меня попросили передать его через моих знакомых их знакомому — переделать под боевой. А так он всегда тут у нас испокон веков был.
— То есть как это был? — нахмурился Никита.
— Как реквизит! Вы можете проверить, он у нас и по описи числится! — воскликнул Воробьев.
— Мы на гастролях стояли в Нижнем, ну, там у меня знакомые. У них тоже вроде знакомый, в оборонке раньше вкалывал на оружейном заводе. — Дыховичный рассказывал, словно жилы тянул. — Я через них передал ему пистолет и деньги тоже — двести баксов он взял за работу. Меня попросил, ну я и…
— Кто вас, Роман, просил? — терпеливо спросил Колосов.
— Да Аркан! Севастьянов Аркадий, — выпалил коверный. — Аркан же сидел — все это в труппе знали. Ну, пришел когда к нам устраиваться, мужикам нашим, естественно, поставил за знакомство — прописаться ж надо по месту. Ну и разговоры — то се, про то, что сидел, сказал — мне, Генке вон, Баграту. Гордился даже этим вроде. У меня, мол, теперь такие связи, среди таких людей — и цирку, только захоти я, с этого тоже кой-чего вашему обломится. Никто косо не глянет теперь, никто не наедет. Ну а потом, уже позже, Севастьянов в хозчасти этот пистолет заприметил. Ну, приглянулся он ему. Удобный, маленький. Пристал ко мне: «У тебя, Ромка, знакомые, сделай мне „пушку“, я в долгу не останусь». Ну, я через знакомых и отдал — сделали ему. Севастьянов потом пистолет всегда с собой носил, он же легкий, незаметный, почти дамский. И в «бардачке» в тачке возил.
— А мы этот пистолет обнаружили в личных вещах Разгуляева, — заметил Колосов. Он пока не хотел пугать этого клоуна-доходягу намеками на то, что его рыцарски-простодушное признание, что он посредничал в переделке огнестрельного оружия, тянет на статейку УК.
— Но это же Севастьянова вещь! Вы же слышали.
При чем здесь Валя? — Воробьев почти умолял.
Колосов глянул на старика: ты-то что так за этого укротителя заступаешься? И вдруг его осенило: новая программа на грани срыва! Аттракцион Разгуляева и… Задержи они сегодня дрессировщика — представления снова отменят, и цирк понесет колоссальные убытки, а значит…
— Ладно. Все я понял, не волнуйтесь так, Пал Палыч, разберемся, — утешил он администратора. — Но придется дождаться результатов экспертизы.
Пока ждали, Колосов туманно размышлял об одной вещи, которая после того, как сегодня он переговорил с судмедэкспертом, не давала ему покоя: эта лопата, которой убили Петрову (патологоанатом позвонил к вечеру из морга и подтвердил свой первоначальный вывод). Как ни перелопачивали они территорию цирка, эту лопату так и не нашли. Зато изъяли из хозблока великое множество инвентаря, хотя даже при первоначальном визуальном осмотре ни на одной из лопат не было обнаружено следов крови и мозгового вещества.
Но эта глубокая рубленая рана на затылке девушки… Колосов вспомнил кладбище. Туда ведь тоже кто-то каждый раз приносил с собой лопату — разрубать трупы, курочить гробы. А затем уносил ее назад.
И происходило все это в каких-то трех километрах от Стрельненской ярмарки и от цирка-шапито.
